Классная история сорок первая 

А мама с папой взяли меня с собой на взрослый концерт. Вообще-то, не такой уж он и взрослый – «12+», но всё равно приятно ужасно! Я даже в школе похвалился, говорю:

- Иду завтра вечером на концерт «12+»!

- Чего за концерт? Кто поёт? – вдруг спросил Андрюшка Андреев.

И тут я сообразил, что, оказывается, я так обрадовался этому событию, что даже не поинтересовался у родителей, кто поёт!

На следующий день перед концертом мама два часа смотрелась в зеркало трюмо и полтора часа крутилась перед напольным зеркалом. Потом ещё час крутила папу и, наконец, полчасика крутила меня. 

И мы поехали на концерт. Сольный концерт одного эстрадного исполнителя, который очень нравится моей маме. И папе нравится, потому что маме нравится. А мне – ну так, ничего особенного, но несколько песен я знаю наизусть, потому что мама их слушает каждый день. 

Певец старался – не то слово! Два часа прыгал по сцене только так, и всё время благодарил публику, за то, что она к нему пришла. 

А когда играли заводные песни, певец прямо между куплетами выкрикивал в микрофон: «Выше руки!» И хотя весь зал тянул свои руки выше крыши, певец всё равно продолжал кричать: «Не вижу ваши руки! Выше! Выше! Не вижу!»

Ещё исполнитель часто просил ему подпеть, хотя в глубине сцены надрывался довольно-таки мощный бэк-вокал. Но он так настоятельно об этом просил, что публике ничего не оставалось делать, как начать ему подпевать. Я, например, тоже подпел пару куплетов. Но и тут певцу чего-то не хватало, и он принялся кричать: «Громче! Громче! Не слышу вас! Не слышу!»

Так он и кричал через каждый куплет: «Не вижу! Не слышу! Не вижу! Не слышу!»

Время от времени певец интересовался, не устали ли мы его слушать. Так прямо и спрашивал:

- Не устали? Ещё петь?

И когда в ответ раздавалось из зала по дикому радостное: «Нет!», «Да!», он, лучезарно улыбнувшись, продолжал петь. 

А когда заиграл один из самых известных его хитов, точнее заиграла музыка, певец начал спрашивать:

- Ну? Узнали? Узнали? Как не узнали? – возмутился он.

Но весь зал тут же кинулся его успокаивать, мол, узнали мы, узнали… Как же такое не узнать! Певец нас за это похвалил. 

А хит послушать так и не удалось, потому что исполнитель вдруг придумал такую игру, когда он поёт только начало фразы, а заканчивать эту фразу должны были мы, то есть зрители. Получилась белиберда страшная, но все, вроде бы, остались довольны. 

Когда исполнителю надо было отдышаться после особо танцевальной песни, он начинал говорить о погоде, о всяких разных взаимоотношениях между людьми и вообще о мире в целом. Под этот задушевный разговор он принимал от поклонников цветы. Потом снова пел.

И вдруг – ничто не предвещало такого поворота – он произнёс вступительную речь о высокой поэзии и запел песню на стихи поэта Серебряного века! Пел он, конечно, здорово! Правда, стихи эти были порядочным-непорядочным образом переделаны! Там слово изменили, здесь строчки местами переставили, а тут вообще четверостишье выкинули… Зато благодаря этой песне, я дома целый том стихов перечитал! 

За концерт певец убегал переодеваться три раза. И пока он переодевался, нас развлекали его танцоры. Они отбивали чечётку, вальсировали, стояли на голове, и просто дёргались музыке в такт. И когда, уже переодевшийся, на сцену выбегал певец, он запрыгивал в самую гущу танцоров, демонстрируя им, профессионалам, «танцевальный мастер-класс». А они, «не выдержав конкуренции», сначала расступались, а потом и вовсе убегали за кулисы. 

В завершение концерта откуда-то сверху на зрителей высыпали конфетти. 

А концерт мне понравился! Не только потому что «12+», вообще – хороший был концерт! 

Классная история сорок вторая 

Однажды наши родственники, проживающие в соседнем районе Москвы, оставили нам на выходные своего мальчика Диму. Дима приходится мне троюродным братом, а по возрасту он старше меня на пять месяцев. Взрослые называли нас ровесниками и говорили, что поэтому нам вместе будет интересно. 

По логике, конечно, да, нам с ним должно было быть интересно. Но по факту вышло совсем наоборот! 

Диму нам отдали не просто так, а в связи с тем, что мой папа собирался учить меня плавать. Сами они своего Диму научить не смогли и теперь очень надеялись на моего папу. 

- А ты совсем-совсем не умеешь плавать? – спросил я у братца.

- Нет, - небрежно ответил он, - меня неправильно учили.

- А мой папа, - с воодушевлением говорю я, - правильно научит! А это знаешь, что такое? – продолжаю я и показываю Диме колобашку.

- Нет, - говорит он, - ерунда какая-то!

- А вот и не ерунда! – воскликнул я. – Это – колобашка! А знаешь, зачем она нужна? 

И я рассказал Диме о колобашке, что это такое специальное приспособление для плавания, похожее на поплавок. 

Потом я ещё хотел поговорить о Северном Ледовитом океане.

- Вот было бы здорово туда попасть, посмотреть на него! – говорю я. 

На что Димка ответил:

- Спасибо, - говорит, - на дрейфующую льдину я и с Большого Каменного моста посмотрю. 

И вот рано утром мы отправились на реку в Серебряный бор. Мой папа сидел за рулём, а мы с Димкой на задних сидениях машины. 

- Река, - махнув рукой, сказал Димка, - это несерьёзно! Там и учиться-то нечему! 

Зато, когда Димка увидел реку вблизи, он тут же переменился. Теперь ему понадобилось, чтобы поблизости находилась собака породы ньюфаундленд. И чтобы когда он, Димка, плыл по реке, она, собака, прохаживалась вдоль берега и наблюдала, как он барахтается. А в случае чего, кидалась бы в воду его спасать! Спасатели тоже должны были быть на вышке. Но на них Димка надеялся меньше, чем на собаку. Говорит, мол, они не бдительные, друг с дружкой болтают, на планшет отвлекаются и вообще считают, что один метр – это неглубоко! 

Мы быстро переоделись в купальные костюмы, и папа нам с Димкой выдал по колобашке. Мы в них вцепились руками. Папа нам показал самое забавное, с моей точки зрения, движение ногами под водой, - так оказывается брассом плавают, - и мы начали повторять. 

Лично я повторял как надо! Поэтому уже очень скоро рассекал речную гладь вдоль берега. А Димка не повторял вообще, а всё пытался «изобрести речной велосипед», и из-за этого его движения были хаотичными и настораживающими. 

Собака (ньюфаундленд, про которого говорил Димка) навострила уши, припала к земле, точнее к пляжному песочку, и стала глядеть на барахтающегося в луже Димку. Изредка, с некоторым негодованием она оборачивалась на спасателя, потом снова следила за Димкой. 

Наконец, лопух Димка упустил колобашку! Ну, что тут началось… Во-первых, имея рост 125 сантиметров, он умудрился уйти под воду с головой, это там, где глубина реки всего один метр! Во-вторых, та самая собака в один миг – я даже не заметил, когда она это успела – оказалась возле Димки и стала подгребать его к берегу. А Димка, увидев наплывающего на него громадного пёсика, испугался и «кинулся в бега по воде». 

Тем временем, я вполне себе сносно научился выбрасывать ноги «в стиле брасс» и теперь разучивал гребки руками в этом же стиле. А папа и Димка уже сидели на берегу под полотенцами – сушились. Там же, на берегу, сидела и собака. На моего папу собака поглядывала с явным сочувствием: «угораздило же тебя, - наверное, думала она, - связаться с этим мальчишкой!» 

А мальчишка, Димка то есть, рассказывал моему папе о том, что учиться плавать нужно вместе с дельфинами. Они и утонуть не дадут, если что, и играть с ними в воде очень весело и полезно. А их IQ можно просто позавидовать! 

- И вообще, - продолжил Димка, - Вы неправильно используете колобашку! Настоящие пловцы зажимают её между бёдрами, чтобы не получалось ударять ногами по воде, и плывут только при помощи рук. С помощью колобашки настоящие пловцы тренируют руки! Вот так! А Вы меня заставляли вцепиться в неё руками и плыть при помощи ног! А так не делают! Поэтому-то я и не доплыл! 

Папа хотел было что-то возразить, но, переглянувшись с ньюфаундлендом, махнул на Димку рукой.

Время близилось к полудню. Ещё немного, и я бы превратился в лучшего брассиста на реке в радиусе десяти метров! Но папа вытащил меня из воды и сказал, что для первого раза я и так перетренировался. 

И мы втроём – папа, я и Димка – поехали домой. А дома нас уже ждали Димкины родители. Мы ещё не успели переступить порог квартиры, как они засыпали нас всевозможными вопросами – от того, как мы добрались до реки (как мы добрались обратно они почему-то не спросили) до того, насколько перспективен их Дима в плане профессионального плавания. 

Про меня тоже спросили. 

- Алёша, а ты хоть чуть-чуть научился держаться на воде? – участливо поинтересовалась Димкина мама. 

- Да! – ответил я. – Ещё как!

Димка же, в свою очередь, поведал родителям страшные тайны московской реки, в которой – откуда ни возьмись – возникают «чудища с пёсьими головами», а подводное течение там такое, что из рук выбивает колобашку! 

- Всё! – подытожил Димка. – Больше я ни на какие реки не поеду! 

Потом нас обоих отправили в комнату играть. Река была далеко, поэтому Димка снова осмелел и стал называть её лужей. А ещё раскритиковал мой брасс!

В общем, надоел мне этот троюродный брат как горькая редька! Пусть в следующий раз учиться плавать его на море с бегемотами везут! 

Классная история сорок третья

Сидим мы на уроке литературы, зеваем. И я зеваю, и Андрюшка Андреев тоже. А Володька Сухарев так прямо чуть ли не спит за партой.

- Ребята, ну что такое? – укоризненно сказала наша классная руководительница Инесса Владимировна. – Вы что, не выспались сегодня?

- Мы не только сегодня не выспались, - сквозь сон забормотал Володька. – Мы каждый день ходим в школу не выс-пав-ши-е-ся.

И, главное, такое слово трудновыговариваемое – хоть и по слогам – но произнёс!

- Во сколько же вы спать ложитесь? – уточнила учительница.

Тут Андрюшка протёр глаза, слегка потянулся и сказал:

- По-разному. Если после бассейна, так я и в восемь часов засну! А если разыграюсь с ребятами во дворе, то меня и в десять домой не затащишь.

- А я, - говорю я, - в зависимости от уроков. Пока все не переделаю, спать не ложусь! 

Вообще-то, я хотел, чтобы Инесса Владимировна меня за это похвалила, но она почему-то строго на меня посмотрела.

- Да уж, нечего сказать, - протянула она. 

И добавила: 

- А просыпаетесь вы каждый день в одно и то же время?

От этого вопроса Володька подскочил, как от будильника.

- Нет, конечно, Инесса Владимировна! – воскликнул Володька. – Мама меня то раньше будит, то позже! А то и вообще убегает на работу ни свет ни заря, и тогда меня будит папа. 

Инесса Владимировна вздохнула.

- А я, - бодро заговорил Андрюшка, - просыпаюсь всегда в одно и то же время, а вот с кровати встаю в разное! Я то сразу вскакиваю, чтобы успеть в компьютер поиграть, то лежу до тех пор, пока не приходится выбегать из дома без завтрака. 

Я стал вспоминать, как это происходит у меня. Ну, во-первых, у нас звонят сразу два будильника, один – в моей комнате, другой – в маминой и папиной. Во-вторых, я поднимаюсь, когда почувствую аромат закипающего какао. Иногда я не встаю до последнего, в надежде, что родители про меня забудут и уйдут на работу, а я продолжу спать.

- Можете дальше не продолжать, всё с вами понятно, - сказала Инесса Владимировна. – Значит сейчас мы с вами составим распорядок дня.  

И учительница подошла к доске и стала чертить на ней какую-то таблицу.

- Ну-ка, давайте, помогайте мне, подсказывайте, - сказала она.

И мы все наперебой стали выкрикивать, во сколько надо проснуться, а во сколько добраться до школы. И так далее… Особо остро встал вопрос о так называемом свободном времени, то есть, когда мы можем делать то, что захотим. Получалось так, что свободного времени катастрофически не хватало, и мы друг с другом стали шумно это обсуждать. 

- В это время у меня укладывается только половина футбольного матча! Я что, первый тайм отыграю, а на второй – домой побегу? А кто за меня доигрывать будет? Великий Гэтсби? – разошёлся Андрюшка. 

А ещё Инесса Владимировна нам рассказала, что, оказывается, когда ты только проснулся, сразу вскакивать с постели нельзя! Даже если ты выспался и готов прыгать до потолка. Сначала ты должен сделать ряд упражнений. И весь этот ряд мы записали в свои тетради под диктовку Инессы Владимировны. 

Когда папа прочитал мои записи, он очень долго смеялся, почему – не знаю, но от его хохота мне тоже сделалось смешно. 

На следующее утро я проснулся раньше всех, то есть раньше мамы и папы, и, напрочь забыв об обязательных упражнениях, вскочил с кровати. Я проверил почту, отправил смайлик Володьке Сухареву, съел шоколадку и как-то неожиданно снова заснул. Вот что значит не следовать распорядку дня! А ведь в распорядке так и написано: Будильник – просыпаемся – выполняем упражнения – встаём – умываемся… Зато потом меня разбудила мама. Причём будила она нас с папой обоих попеременно, забегая то в одну, то в другую комнату. 

Тем временем папа проснулся, улёгся поудобнее и принялся проводить правой рукой по левому предплечью – девять раз, как и было записано в моей тетради. 

 - Раз, два, три… - начал размеренно считать он вслух. – А теперь другой рукой: раз, два, три… 

Тут мама не выдержала, перестала будить папу и решительно вышла из комнаты. Но очень скоро вернулась. С лейкой в руках. Я предположил самое страшное… а сейчас не лето, и вода в лейке холодная! Я быстренько обернулся на папу, чтобы успеть его предупредить, а его и след простыл! Наверное, папа предположил «самое страшное» ещё раньше меня. 

А мама как ни в чём не бывало начала поливать цветы!

В школу мы теперь должны были приходить на сорок минут раньше и бегать эти сорок минут вокруг футбольного поля. И вот, пробегая третий круг мимо правых футбольных ворот, мы заметили Инессу Владимировну. Она стояла возле скамейки, на которую поставила свою сумку. Сумка у Инессы Владимировны большая, красивая, с металлическими пряжками и ремешками. Инесса Владимировна ещё говорила моей маме, что эта сумка – настоящая находка, потому что в ней помещаются все наши тетради. 

А тетрадей приходится носить много! Ну, во-первых, нас у неё двадцать пять человек, и если Инесса Владимировна берёт домой на проверку домашнее задание по математике и сочинения, написанные в классе, то это уже целых пятьдесят тетрадей!

Увидев нас, бегущих, учительница помахала рукой.

- Ой, молодцы какие! – воскликнула она. – Бегите ко мне!

И мы всей толпой побежали.

- Ну что, - с задором спросила Инесса Владимировна, - набегались? Набрались сил? Теперь пойдёмте учиться!

А нам ни то что учиться – нам бы отдышаться бы хотя бы! 

Инесса Владимировна приподняла свою сумку и вдруг, лукаво улыбнувшись, поставила её обратно. 

- Сухарев Володя, - сказала она, - держи свою тетрадку по математике. Три! Андреев Андрей – четыре! Что же вы стоите, подходите, разбирайте тетради!

И учительница стала доставать из сумки наши тетради по математике по одной, называть фамилию и оценку. А мы подбегали к ней, как в классе к учительскому столу, и забирали каждый свою тетрадь. 

Потом мы наспех разобрали рюкзаки и из последних сил попрыгали в школу вслед за Инессой Владимировной, которая шла довольно-таки бодрым шагом, размахивая практически пустой и лёгкой сумкой.

А некоторые – «особо внимательные» - ребята утащили не свой рюкзак и умудрились это заметить только ко второму уроку! И то только потому, что на переменке захотели поиграть в игры на телефоне, а телефон не тот, и игры тоже не те!

Тем временем Андрюшка Андреев договорился с командой о том, что он будет стоять в воротах только в первых таймах, а на вторые – уходить домой, пока распорядок дня не утрясётся. Команда его дружно засмеяла, но согласилась, всё-таки Андрюшка лучший вратарь всех дворов. 

Правда Андрюшке это не помогло, потому что, прибежав домой после первого тайма, он выскакивал на балкон смотреть, как вместо него играет запасной вратарь. И все сорок пять минут, которые Андрюшка должен был провести за ужином, он прыгал на балконе, ввергая в ужас соседей своей футбольной терминологией. 

Потом Андрюшка всё-таки садился есть, но без особого аппетита, так как его команда с запасным вратарём, как правило, продувала второй тайм и весь матч соответственно. 

- Ребята, - как-то раз сказала Инесса Владимировна, - а у кого из вас есть дома тренажёр?

- У меня, конечно, - отозвался Андрюшка. – Я же спортсмен! Только я им не пользуюсь, он у нас просто так стоит.

Мы все удивлённо посмотрели на Андрюшку, а он продолжил:

- Зачем дрыгать ногами на тренажёре, как будто-то бы ты бежишь, когда можно выскочить на улицу и носиться там как хочешь! Например, подпрыгивая вверх! На тренажёре так делать нельзя, иначе он под тобой развалится!

- И у меня есть! – говорит Серёжка Лямин. – На велосипед похож. 

- А у нас дома, - заявил Колька Шумов, - тренажёр для лентяев, это он так называется. Но он не мой, он мамин. 

Тогда Инесса Владимировна по секрету открыла нам удивительную тайну! Лучший в мире тренажёр – это ролик! Он очень простой – маленькое колёсико, а из середины в обе стороны торчат ручки. Ты за эти ручки должен хвататься и катать колёсико по полу. Всем сначала было очень смешно, потому что ерунда какая-то, но потом выяснилось, что заниматься с этим роликом действительно ужасно сложно! Инесса Владимировна сказала, что он нам всем крайне необходим!

И Инесса Владимировна вызвала мою маму в школу и битый час доказывала ей (хотя моя мама даже не возражала, она удивлялась молча), что у каждого ученика нашего класса должен быть дома ролик. Учительница взяла с моей мамы обещание обзвонить всех родителей, объяснить им всю важность вопроса, и организовать оптовую закупку роликов. 

Вот тут-то я и понял выражение «шарики за ролики»! Такой уставшей мама была всего один раз в жизни, - когда Инесса Владимировна попросила купить ребятам шары для боулинга. Учительница решила показать нам тогда, как правильно захватывать шар.  

Через день нам в класс притащили коробку роликов. Их было тридцать штук, про запас. И на большой перемене Инесса Владимировна никуда нас не отпустила, а вызвала к доске добровольца Андрюшку Андреева, чтобы он, будучи спортсменом, продемонстрировал нам правильную работу с роликом. Андрюшка показал нам прямую планку, прокат с колен и прокат из задней стойки согнувшись! Мы ничего не поняли, но нам всем ужасно понравилось! 

Инесса Владимировна велела завести нам отдельную тетрадку и ежедневно записывать в неё, как и сколько мы работаем с роликом. А в конце каждой недели мы должны были рисовать график – по оси абсцисс мы отмечали минуты, а по оси ординат – вид упражнения, и сдавали этот график Инессе Владимировне на проверку. Не знаю, как другие ребята, а лично я рисовал наобум, потому что ролик этот мама забрала у меня сразу, как только я принёс его из школы домой. Ролик вызывал у мамы крайнее недоверие. 

В связи с моим распорядком дня, у нас дома появилось нововведение – теперь наш будильник звонил не только утром, но и днём, и вечером, и по несколько раз. На каждое время – свой рингтон, чтобы не перепутать. Например, будильник звонил, когда наступало время обедать, а потом – когда обед следует завершить. Папу это очень нервировало, потому что за чаем в выходной день он любил проводить часа полтора! А тут уже после второй чашки чая приходилось закругляться. 

А маме очень не нравилось, когда моё время просмотра телевизора заканчивалось на самом интересном месте, и я со вздохами поднимался с кресла и уходил, не нарочно закрывая маме весь экран. 

Заснуть в девять часов вечера, согласно распорядку дня, было просто нереально! Ни в физическом, ни в эмоциональном плане. Мой организм никак не мог понять, почему в то время, когда обычно он впопыхах доделывал домашнее задание, теперь ему надо ложиться спать. Ну, а когда за окнами шумно играют в футбол или обсуждают хет-трик какого-нибудь аргентинца, а ты уже лежишь в кровати с выключенным светов – так это вообще обидно до слёз! 

В общем, с этим распорядком дня я честно продержался до конца месяца. Единственное, пришлось заменить тренировку со злополучным роликом на примитивное отжимание от пола. Потом мама с папой стали подговаривать меня на некоторые послабления распорядка, например, досмотреть кино до конца или погулять на полчасика подольше. Но я решил, что это провокация – нарочно, для того чтобы проверить мою силу воли, поэтому от всех послаблений наотрез отказался. 

А один раз так вообще произошёл вопиющий случай. Папа купил билеты в аквапарк, и мы там проплавали всё моё свободное время, плюс полчаса на внеклассное чтение, плюс время на общение с друзьями, и плюс время на разучивание стихотворения про синее море. 

А однажды после уроков, когда мы уже все повыскакивали из-за своих парт, Инесса Владимировна нас прямо-таки огорошила!

- А не пробежать ли нам сегодня марафон? – весело спросила она.

- Какой такой марафон? – пропищал Володька и от растерянности плюхнулся обратно на стул. 

- Обыкновенный! – невозмутимо сказала Инесса Владимировна. – Собирайтесь-ка скорее, сейчас на школьный двор побежим.

И мы действительно побежали! Инесса Владимировна выстроила нас на старт и стала инструктировать. Стоя на месте, учительница активно махала руками, согнутыми в локтях, показывая нам, как правильно надо бегать. 

На четвёртом километре я заметил, что Володька Сухарев бежит как игрушечный паровоз, у которого садятся батарейки. То есть пар он выпускает, колёсами шевелит, но движения практически никакого. И тут Инесса Владимировна объявила финиш! Она замахала нам финишным флажком и сказала, что для первого раза достаточно. Володька остановился и, не веря своему счастью, перевёл дух. 

- Ура! Финиш! Домой! – вдруг закричал он на весь школьный двор.

И как разбежится! И как побежит быстрее разминающихся физкультурников! Только мы его и видели!

Я тоже взял свой рюкзак и медленно побрёл домой. Вот не моё это – марафон! Ни сил, ни настроения! – подумал я и припустился догонять Володьку. 

Классная история сорок четвёртая

Вот все ребята из нашего класса просят у родителей, чтобы они им завели собаку! Прямо-таки клянутся, что сами будут за ней ухаживать, а родителям вообще ничего не придётся делать. 

Бывает, например, что у кого-то из родителей встаёт вопрос о мебели, мол, мебель жалко, - погрызёт, поцарапает… Но тут ребята обещают, что вот именно их собака, - которую они, кстати, ещё ни разу не видели, - такого не сделает! 

Володька Сухарев так прямо и сказал:

- Мам, ну честное слово, она (собака, то есть) не раздраконит твой новый диван! Она даже подходить к нему не будет! Зачем он ей?

А когда родители беспокоятся, что этой собаке придётся всё время что-то готовить отдельно, ребята уверяют, что их собака неприхотливая, и будет есть вместе с ними. Сами они, значит, от манной каши отказываются, суп вообще не едят, а за собаку обещают! 

Ну, то, что они, ребята, будут вскакивать с постели раньше того времени, когда собака начнёт скулить и царапать когтями входную дверь, я даже говорить не буду! Это само собою разумеется! 

А тут ещё один известный артист по телевизору «выступал»: 

- Я собак обожаю! – говорит. – Они такие умные! Они такие добрые! Я, - говорит, - себе завёл двух пёсиков. И вы себе тоже заведите, не пожалеете! 

Это он аудитории посоветовал – студийной, и той, которая перед телевизором уши развесила. 

Я прикинул в уме сколько дней в году известный артист живёт в квартире со своими пёсиками, с учётом его гастрольного графика. А гастрольный график, ну, очень плотный, потому что артист прекрасный и всеми любимый. Получилось довольно-таки немного дней! Например, если бы моей маме сразу сказали, что за собакой ей придётся ухаживать 28 дней в году, а не все 365, то, наверняка бы, моя мама разрешила мне завести собаку! 

А пока что собаку завели однокласснице Оле Гориной. Такую маленькую болонку по кличке Жюли. Оля искренне верит, что ухаживает за болонкой она сама. И ещё хвалится в школе всякими фотографиями – Жюли на прогулке, Жюли на диване, Жюли танцует собачий вальс, и просто Жюли… А я эту Жюли вижу каждый вечер в нашем дворе. Она гордо вышагивает в розовых ботиках, в сопровождении Олиного папы. 

А моя мама, увидев эту болонку, однажды воскликнула: 

- Какая прелесть! Ой, ну как игрушка! 

Вообще, я заметил, что, когда восторгаются какой-нибудь собачкой, часто говорят: «Ой, ну как игрушка!», а когда нравится игрушечная собачка – там меховая или заводная – говорят: «Ой, ну как настоящая!»

И Кольке Шумову собаку тоже завели. Причём, что удивительно, именно такую, какой он её описывал, когда выпрашивал у родителей. Собака ела супчики, не разбрасывала игрушки по всей квартире, а, поиграв, относила их всегда на одно и то же место, не лаяла на весь дом. Собаку начали ставить Кольке в пример. 

А однажды Кольке влепили сразу две пары за один день! И ему ничего не оставалось, как спрятать свой дневник куда подальше. И он так хитро подпихнул его под диван. Вечером родители стали его спрашивать, как дела, что в школе и где дневник. Колька виновато разводил руками и говорил, что, мол, вот какая неприятность с ним произошла – дневник потерял; а в школе всё хорошо, и дела отлично!

Ну, родители, конечно, стали говорить Кольке, что это безответственно, что нельзя разбрасываться дневниками, и чтобы он получше поискал в комнате. Колька «излазил» всю комнату, но так ничего и не нашёл. Зато собака, чувствуя, что Кольку вроде как ругают, и зная, что такое дневник (это слово очень часто произносится в Колькиной семье), решила прийти Кольке на помощь. В два прыжка собака оказалась возле дивана, прислушалась, принюхалась, изловчилась, и вытащила дневник! Что было дальше Колька мне не рассказал, но с того вечера с собакой он временно раздружился. 

А лично я хочу собаку породы чихуахуа, она всего-то 20 сантиметров в длину! Прямо никаких проблем! Когда я вырасту, обязательно заведу себе чихуахуа – трёх или четырёх – я ещё подумаю. 

Классная история сорок пятая 

У нас в школе есть такой урок, название которого никак не могут придумать. А посещать этот урок надо – хочешь ты этого или нет. Сначала мы его в дневнике записывали как внеклассное чтение, но после того, как к нам на него пришёл студент Физкультурного института Вова и показал, как с одного удара можно уложить пятерых противников, мы были вынуждены этот урок переименовать. Пока этот урок вёл Вова, мы его (урок, а не Вову) называли безопасность жизнедеятельности. Вова – кузен нашего одноклассника Андрюшки Андреева, поэтому преподавал он только в нашем классе, исключительно на общественных началах. 

Уже через недельку занятий ребята из других классов, да и учителя тоже, обходили нас стороной. Ещё бы! С одного удара – да пятерых!

Мы все стали гордо вышагивать по школе, время от времени демонстрируя по воздуху супер-удар. 

Да через месяц мы бы уже спокойно могли гулять по ночным улочкам Чикаго! Если бы только лопух Колька Шумов однажды не наскочил на учительницу 10-го класса по литературе, после чего уроки Вовы были отменены. Колька нёсся по школьному коридору во весь опор, как Вова учил, подпрыгивал и вышибал коленкой револьверы у невидимых противников. Так он и вышиб случайно у учительницы стопку тетрадок с сочинениями её учеников. Да ещё и сам загремел, обо что-то споткнувшись. 

- Да я вас… Да я вам… Да вот я вам задам… - приговаривала учительница 10-го класса по литературе, таща Кольку Шумова к нашей классной руководительнице Инессе Владимировне. 

А Инесса Владимировна, в свою очередь, потом ходила в класс к этой самой учительнице – поила её чаем с шиповником от волнения. 

Тогда-то и решили, что урок этот надо снова переименовывать. А тут как раз подвернулся один учитель со свободным временем – преподавал он этикет. И в дневнике теперь вместо внеклассного чтения и безопасности жизнедеятельности мы стали писать это новое слово. 

Сначала нам говорили всякие глупости – ну, там – вилку надо держать в левой руке, а нож в правой… Потом стало немного повеселее. Нам, например, рассказали, что если ты за обедом уронил столовый прибор под стол, то поднимать его ты просто не имеешь права! Если ты, конечно, культурный человек…

Так я и сделал. Вечером сидим мы с мамой и папой за столом, ужинаем, а я, как будто бы случайно, нарочно уронил ложку. И сижу себе дальше – ничего не делаю… Жду, когда же мама, наконец, воскликнет: «Какой ты у меня культурный! Какой воспитанный!» 

А мама вместо этого говорит:

- Ну что ты сидишь? Суп остынет!

Суёт мне в руку новую ложку и подытоживает:

- После ужина поднимешь. Ешь!

А однажды вместо этикета нам решили провести урок «сделай сам» и сказали, чтобы мы на этот урок принесли с собой швейные иголки и нитки. Мальчишки тут же загалдели, и я громче всех! Зачем это нам учиться шить? Но нам объяснили, что учить нас будут не шить, а всего лишь зашивать, подшивать и пришивать, а это, знаете ли, не одно и то же!  

И ещё ответственно заявили:

- Вы можете быть солдатами, вы можете быть разведчиками, да мало ли кем вы ещё можете быть в будущем, – но, если вдруг у вас оторвётся пуговица, ходить с оторванной пуговицей нельзя!  

Дома я всё это рассказал своей маме, и она мне быстренько подобрала иголку.

Мы эту швейную иголку (из соображений безопасности) прятали пуще, чем Кощей Бессмертный свою! Если кто-то вдруг забыл, то в русской народной сказке так и говорится: «На море на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце – игла…» В общем, худо будет Кощею, если до его иголки доберётся какой-нибудь положительный персонаж. 

Так и мы с мамой: продёрнули через иголку нитку, завязали кончики на узелок. Иголку воткнули в подушечку, а подушечку поместили в жестяную коробку из-под чая. На жестяную коробку натянули резинку и засунули в пакет. Пакет перекрутили и – в ещё один пакет! И уже тот второй пакет аккуратненько уложили в рюкзак – между дневником и учебниками. 

И я пошёл в школу. 

А потом урок этикета нам стали чередовать с уроком безопасности жизнедеятельности, только вёл его уже не Вова, а настоящий школьный педагог.

- Вот представьте себе, - однажды на уроке обратился к нам учитель по этикету, - вы слушаете музыку через наушники, и в это время увидели знакомого человека, с которым надо поздороваться. Как вы поступите?

- Конечно, поздороваюсь! – выкрикнул Андрюшка Андреев. – Наушники-то в ушах! Они поздороваться не помешают! 

Учитель по этикету вздохнул и обратился к Володьке Сухареву.

- А ты как считаешь? Как поступишь в такой ситуации? – спросил он. 

Володька задумался. Похлопал себя по ушам, представляя себя в наушниках, насупился и говорит:

- Нет, в наушниках здороваться нельзя. Это как-то невежливо. Один наушник придётся вытащить. 

- А я, - говорю я, - когда, например, вижу Инессу Владимировну, оба наушника снимаю!

- Правильно! – подхватил Колька Шумов. – Если там какой-нибудь одноклассник бежит, то наушники снимать не надо! А если кто-то из взрослых, – то один наушник надо обязательно снять! 

- А если ты хочешь выразить своё уважение кому-то, - перебил его Серёжка Лямин, - то тут, действительно, надо снимать оба наушника!

И хотя учитель по этикету потом ещё битый час объяснял нам, что всегда, когда здороваешься, надо снимать наушники, мы все до одного остались при своём мнении, причём каждый при своём, при индивидуальном.

А на следующей неделе у нас уже был другой урок.

- Вы должны уметь ориентироваться во времени без часов! – вдалбливал нам учитель по безопасности жизнедеятельности. – Ощущать, сколько прошло времени от события А до события Б. 

- Надо считать – раз, два, три… - воскликнул Андрюшка Андреев.

- Не вариант! – перебил его учитель и повёл шеей и плечами. – На второй сотне ты собьёшься! Если, конечно, не раньше…

И учитель начал что-то объяснять, а я вдруг подумал, что лучше всех в этой ситуации – ну, когда часов нет – будет дирижёру симфонического оркестра! Он же наизусть помнит, сколько по времени должна длиться та или иная партия! Вот он мысленно начнёт её у себя в голове проигрывать, и точно будет знать – например, здесь должна вступить скрипка – значит, прошло пятнадцать минут! 

- Научитесь правильно описывать людей! – тем временем продолжал учитель. - Запоминайте каждую мелочь! Это очень важно! Вот, например, ты, - и он указал на Володьку Сухарева, - отвернись в сторону и быстро опиши по памяти своего соседа по парте.

То есть меня! 

Володька неохотно отвернулся к окну и что-то забубнил себе под нос. Потом взглянул на меня исподтишка, как на шпаргалку, и, наконец, сказал:

- Обычный он, ничем не отличается. Таких как он – сколько хочешь!

Ребята захохотали. 

Ну, спасибо тебе, Володька, - подумал я. 

А учитель по безопасности жизнедеятельности Володькиным ответом остался недоволен. Учитель упорно видел во мне что-то незаурядное. Он даже готов был поставить Володьке двойку за то, что тот не замечает моих уникальных качеств. 

На том урок по безопасности жизнедеятельности закончился.

А через неделю снова был «этикет». 

- И запомните, - вразумлял нас учитель по этикету. – «Ой» - это не извинение! «Извините» или «простите» - вот что вы должны говорить, когда что-то сделали не так. Потренируйтесь. 

Потренируйтесь… Легко сказать! Можно подумать, что мы так часто делаем что-то не так!

- А ты сегодня сделал что-то не так, Володька? – поинтересовался я на следующий день. 

- Нет, - протянул Володька. – А ты?

- И я тоже – нет, - с досадой ответил я. 

И нам для успешной тренировки пришлось учиться пакостничать. Совсем чуть-чуть. Зато извинялись мы за это «чуть-чуть» на всю катушку! Нас даже стали подозревать в том, что мы это делаем нарочно, чтобы над кем-нибудь посмеяться. Например, я у одной девчонки плащ в гардеробе на другой крючок перевесил, а она его найти не могла. А я ей говорю: «Ой, извините, ой, простите! Я ваш плащ перевесил, а куда – не помню!» А девчонка эта – из параллельного класса, и этикет, по всей видимости, не изучала, потому как после моих слов мигом схватила портфель и стала гонять меня им по всему первому этажу. 

А потом нам снова вернули внеклассное чтение! С ним как-то спокойнее… 

Правда, один урок мы всё-таки чуть не сорвали – начали спорить, кто из нас больше всех книг прочитает! 

- Десять! – кричал Андрюшка Андреев.

- Тебе десять до конца года читать! – перекрикивал его Колька Шумов. – А я пять прочитаю, до конца месяца, толстых, вот таких, - и Колька расставил большой и указательный пальцы на ширину, наверное, трёхтомника – не меньше.

- А я, - неожиданно для самого себя выкрикнул я, - все-все книги перечитаю!

Конечно, я имел в виду книги из нашей классной библиотеки, потому что школьную библиотеку я уже точно не осилю, а уж про «все-все» и говорить нечего… На свете их – сто тридцать миллионов! Да я скорее сам книгу напишу! Пусть тогда на свете будет книг – сто тридцать миллионов и одна! 

Классная история сорок шестая 

Вообще в школе самый неприятный момент – это когда учительница открывает журнал и медленно начинает водить ручкой по списку наших фамилий, тормоша нам этим все нервы! 

- Так, так, так, - приговаривает она. – Ответит нам, нам ответил… - прямо-таки как нарочно, честное слово! 

Мне, например, после встречи ручки с моей фамилией, а она у меня на «Ку» - Кузнецов, как-то сразу делается нехорошо. Перед глазами начинают проноситься сценки из вчерашнего вечера – там я телевизор смотрю, тут – по двору прыгаю, здесь – в Интернете зависаю… А учебник в этих сценках занимает лишь крошечный эпизод! И так я начинаю волноваться, что за время перемещения ручки от «Ку» до «Ла», успеваю наобещать себе в три короба! Прямо-таки клянусь сам себе мысленно, что вот с сегодняшнего дня и до самого школьного выпускного – все десять лет – я буду учить уроки! 

- Никаких игр, никаких планшетов, - как заклинание крутится у меня в голове. – Телевизор смотреть не буду, в скайпе переписываться не стану, погоду – и ту перестану узнавать, только, пожалуйста-пожалуйста, вызовите не меня!

И тут иногда бывает, что «заклинание» действует! И учительница действительно вызывает не меня, а там какого-нибудь Кольку Шумова или Антошку Черткова. И в этот самый момент, почему-то, в мою голову начинают сами собой лезть мысли о планах на вечер. Причём планы все эти какие-то без учебника! Я вроде бы и хочу вклинить учебник между компьютером и футболом, а не получается! 

А ещё бывает так, что ручка скользит по журналу вниз и, повстречавшись с моей фамилией, благополучно следует дальше. И вот уже в классе слышится неровное дыхание «Ла» и «Ле», а в особенности «Ля» - Серёжки Лямина, а я, уже спокойный и расслабленный, мечтаю о походе в аквапарк или музей динозавров. Но тут вдруг эта самая ручка каким-то чудесным образом начинает ползти вверх! У меня округляются глаза, я прячусь за соседа по парте и, вытянув оттуда шею, гляжу, куда же она полезла. 

Но самое неприятное – это когда учительница останавливает ручку где-нибудь посередине, как раз неподалёку от «Ку», и начинает водить ею туда-сюда – на три фамилии вверх, на четыре фамилии вниз, и снова – на три фамилии вверх, на пять фамилий вниз! Это прямо кошмар! 

Ещё учительница может ткнуть ручкой в список где попало и воскликнуть, как бы обрадовавшись, что там оказался именно тот, кого она хотела вызвать:

- О, как раз! Кузнецов! Выходи к доске!

Причём этим «как раз» может оказаться, ну, прямо кто угодно! 

Время от времени учительница вызывает к доске Андрюшку Андреева. Вызывает она его, надо сказать, не чаще остальных, но каждый раз он горестно вздыхает и говорит:

- Ну, вот опять! А всё потому, что моя фамилия по списку – самая первая! 

Хотя по алфавиту учительница вызывает нас крайне редко. Правда, и такое случается. Например, когда мы читаем наизусть короткий стих. В связи с этим наш Колька Шумов никогда не учит заданный на дом стих дома. Он начинает учить его ровно в то время, когда Андрюшку Андреева вызывают к доске.

А бывает и такое: учительница открывает журнал и просто спрашивает:

- Ребята, кто хочет к доске?

Вопрос, конечно, юмористический, и мы бы с радостью над ним посмеялись, но в нашем классе учится пара ребят, у которых напрочь отсутствует чувство юмора. Они вместо того, чтобы захохотать вместе со всеми, начинают тянуть свои руки и нетерпеливо подскакивать на стуле: - Мы, мы очень хотим к доске!

А вот самое обидное в школе – это когда ты бросил все свои силы на выучивание урока, а тебя не вызвали к доске. И не просто не вызвали, а даже сделали вид, будто бы тебя совсем не замечают! Вот я однажды, когда выучил природоведение, обе руки тянул, а учительница посмотрела на меня и ничего не сказала, и вызвала к доске Володьку Сухарева, который сидел за партой рядом со мной и на моём фоне выглядел круглым двоечником. Володька спрятал руки под парту, опустил глаза и всячески старался быть незамеченным. Мне от его невразумительного вида ещё больше захотелось к доске.

Я огляделся по сторонам и сказал:

- Всё Сухарев, да Сухарев! Другие тоже к доске хотят!

Классная история сорок седьмая 

Было обычное, ничем не примечательное утро. Четверг. Мы сидели в классе и готовились к первому уроку. И тут заходит Макс Александров – все девчонки почему-то называют его красавчиком. Да он и сам, наверное, так считает, потому что уж очень сильно воображает. Но сейчас Макс воображал выше всякой меры! На нём был модный пиджак в клеточку, а вместо рюкзака планшетка с витиеватыми буквами «М» и «А». И походка у Макса была такая, словно он являлся любимым племянником Скруджа МакДака. 

Девчонки тут же начали поправлять на себе бантики и рюшки, как будто бы Максу до этих рюшек было какое-то дело! Он, по-моему, интересовался только собственным галстуком, который всё время выпрыгивал из-под пиджака. 

- Макс, а почему ты сегодня такой загадочный? – противным голосом спросила Оля Горина.

Макс снисходительно усмехнулся.

Потом он прошёл через весь класс и картинно встал у доски.

- Минуточку внимания, - воззвал он к классу.

Мы ещё немножко пошумели и притихли – всё-таки интересно, чего он хочет нам сказать.

- Должен вам сообщить, что с сегодняшнего дня я назначен главным редактором газеты нашего класса.

Вот так раз! А мы и не знали, что у нашего класса есть газета! 

Тут же на Макса посыпались вопросы: 

- Что за газета? 

- Где почитать? 

- Почему мы ничего о ней не знали?

А я, перекричав весь класс, поинтересовался, кто конкретно назначил Макса главным редактором и потребовал провести выборы, а именно голосование путём простого большинства. 

Для пущей убедительности я даже вскочил на стул и стал размахивать картонкой красного цвета. На мой же стул полез и Андрюшка, и тоже что-то начал требовать. В это время наш стул начали раскачивать, но кто именно – я не разглядел. Эти хулиганы требовали привилегий для хорошистов, из чего я сделал вывод, что они, хулиганы эти, хорошисты и есть! 

Третьим на мой стул попытался вскарабкаться Володька Сухарев, но «хорошисты» - спасибо им за это большое – Володьку стянули обратно, иначе мой стул наверняка бы развалился и мне не на чем было бы сидеть.

Тут в класс вошла наша классная руководительница Инесса Владимировна. Она нам пригрозила, что если мы сейчас же не угомонимся, то никакой газеты у нас не будет, и мы все останемся блогерами до конца своих школьных дней. 

А так как мы уже вообразили себя журналистами, акулами пера и всякими разными корреспондентами, мы немедленно расселись по местам, и в классе воцарилась подозрительная тишина.

- Во-первых, - сказала Инесса Владимировна, - Максим Александров грамотно пишет. Многие ли из вас могут этим похвастаться? А главный редактор, - тут Инесса Владимировна очень внимательно посмотрела на меня, как на главного зачинщика кутерьмы, - кажется, не должен в одном диктанте делать восемь ошибок.

Это Инесса Владимировна припомнила мне контрольный диктант, который даже разрешила переписать, потому что за него, как она сказала, нужно ставить «минус пять», а такой отметки, как известно, не существует! 

- И, во-вторых, - продолжила учительница, - Максим умеет анализировать ситуацию и быстро принимать решения. 

В общем, место главного редактора так и осталось за Максимом Александровым. 

На следующий день Макс пришёл в школу в образе видавшего виды главреда. С декоративными заплатками на локтях, с диктофоном-невидимкой под галстуком и огромным красным маркером в руке. Вошёл в класс и тут же объявил летучку. 

Максим предложил обсудить, какие рубрики будут в нашей газете. 

- Юмор! – выкрикнул Андрюшка.

- Нет, юмор не годится! Сатира! – возразил ему кто-то.

- На злобу дня! Так все приличные газеты делают! – выпалил вдруг Володька и почему-то покраснел. 

- Давайте определим, с какой периодичностью будет выходить газета, - чётко, как диктор телевидения, произнёс Максим. – Раз в неделю?

- Да ты что! – возмутился я. – Раз в неделю! Мы что в понедельник будем читать о событиях прошлого вторника? Да эти события за шесть дней сто раз, как актуальность потеряют!

- Лично я, - решил высказаться по существу Колька Шумов, - готов давать в номер по четыре дельные фотографии в день!

Колька Шумов увлекается фотографией и мечтает стать известнее братьев Люмьер. 

- А я, - крикнул кто-то, - к каждой фотографии по несколько подписей состряпать могу! На выбор! Хочешь – так, а хочешь – и совсем наоборот получится! 

Тем временем в углу класса вовсю разворачивалось интервью. Это Антошка Чертков поймал в коридоре первоклашку и теперь интервьюировал его почём зря – на злободневную тему «семья и школа». Первоклашка растерялся и не знал, о чём говорить, а Антошка никак не хотел его отпускать. Тогда первоклашка исподтишка нахлопал что-то на своём смартфоне, и уже через минуту в наш класс ввалился его старший брат, кажется, пятиклассник. 

Пятиклассник встал в боевую позу и вежливо поинтересовался у Антошки: «Чего надо?»

А Антошка, как истинный журналист, решил не упускать подвернувшегося момента и проинтервьюировать заодно и старшего брата, всё на ту же злободневную тему «семья и школа». 

Тут как тут оказался Колька Шумов. Сделав пару фотографий «портрет старшего брата» и панорамный снимок, Колька переключился на режим видео. 

- Камеру выключи! – грозно потребовал пятиклассник. 

Но Колька уже вовсю был в образе журналиста, точнее – видеооператора, поэтому он лихо отпрыгнул назад, отгородился от пятиклассника партой и продолжил видеосъёмку в трудных условиях. 

На самом интересном месте мне пришлось отвлечься на Макса, который на полном серьёзе обсуждал полную ерунду.

- Кто из вас, - спрашивал он, - может нарисовать карикатуру?

Я аж присвистнул. 

- Макс, - говорю я, - у нас половина класса что бы ни нарисовала – получится карикатура. Ты лучше спроси, кто может нарисовать нормальный, не перекошенный портрет.

Макс усмехнулся и что-то уже хотел мне ответить, как вдруг раздался невообразимый грохот – это в углу перевернулась парта, и выше крыши подпрыгнул стул. Началась потасовка, как и полагается, с участием корреспондента, видеооператора и человека, которого эти двое донимают интервью. 

Сразу после у нас была ещё одна летучка, на этот раз в кабинете директора школы, так сказать, учредителя нашей газеты. У нас в журналистике вообще очень часто руководство не довольно работой своих корреспондентов. Поэтому во всех настоящих газетах так и напечатано: «Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов статей», то есть с нашим мнением, журналистским. 

В итоге директор школы вызвал стольких родителей к себе в кабинет, что я прямо не мог себе представить, как они там все поместятся. А ещё я, например, вообще не понял за что директор школы вызвал моих маму и папу. В потасовке я не участвовал, интервью с глупыми вопросами не проводил… 

А на следующий день после ужина мама с папой устроили мне пресс-конференцию. Они уселись на диван поудобнее, взяли по кружечке чая и стали задавать мне ужасно каверзные вопросы. Например, папа спросил, - если сегодня его вызвали к директору школы, то что будет завтра? На слове «завтра» папа поставил интонационное ударение! 

Целый месяц Макс пытался меня к чему-нибудь приобщить. Интересовался, не сочиняю ли я стихи и не придумываю ли всякие истории. 

- Вот ты когда двойку получаешь – что говоришь родителям? Как скрываешь эту двойку? – не унимался Макс. – Что сочиняешь по этому поводу?

Я говорю:

- Да ничего особенного… Что ж тут сочинишь? А ты?

- А я, - сказал Макс, - никогда двоек не получал!

- Никогда-никогда? – вдруг раздался удивлённый крик.

И тут же возле нас очутился Серёжка Лямин с блокнотом и карандашом. 

- Об этом нужно срочно написать! – воодушевлённо добавил он. 

Недели через четыре первый выпуск газеты нашего класса, наконец-то, увидел свет! Мне тут же бросилось в глаза, что все статьи этого выпуска «причёсаны» в одном стиле, то есть все тексты, которые написали ребята, Макс Александров отредактировал на свой лад. А это, на мой взгляд, непрофессионально! И я незамедлительно сказал об этом Максу.

- Макс, - говорю я, - из-за тебя, - говорю, - все статьи потеряли характерные особенности и свойства, отличающие одну статью от другой! 

Вот как сказал!

И уже собрался бежать себе дальше по своим делам, но Макс Александров преградил мне дорогу. «Чего это он вдруг?» - подумал я про себя, а вслух сказал:

- Ты чего?

Тогда Макс интеллигентно хлопнул по своей планшетке и воскликнул:

- Точно! У нас в газете ты будешь критиком! 

И сунул мне в руки стопку исписанных листов.

-  На, - говорит, - критикуй! 

А я даже ничего не успел возразить, потому что раздался звонок на урок. 

Классная история сорок восьмая 

Время уже было позднее, а я всё никак не мог заснуть. Сначала я думал подождать до утра и не будить Володьку Сухарева среди ночи, но потом не выдержал и всё-таки позвонил.

- Слушай, Володька! – говорю я. – Толик на велосипеде покатил в сторону карьера – изучать недра земли!

- Ночью? – сонным голосом уточнил Володька.

- Конечно, ночью! А когда же ещё? – говорю я. – Днём он в школе учится. 

- Так ведь темно же! Толик там ничего не увидит.

- Как это не увидит? – возмутился я. – У Толика, знаешь, какой фонарик? Я такой в магазине для путешественников видел. Да с таким фонариком что угодно разглядишь!

- Ну, ладно… - протянул Володька. – Пусть едет.

Я снова попытался лечь спать, но тут вдруг вспомнил, что Толик не взял с собой лопатку! Он так быстро собирался, что просто её забыл. Я вскочил с кровати и побежал звонить Володьке.

- Володька! – говорю я взволнованно. – А Толик-то, оказывается, лопатку с собой не взял! Как же он теперь до недр доберётся? Что же это получается, - зря проездит?

Володька на меня недовольно зашипел (наверное, я его снова разбудил), а потом сказал, что Толик сам виноват, так как надо тщательно следить за своими вещами. 

- Ничего страшного, - пробурчал Володька, - в следующий раз будет внимательнее.

- Ну, в какой же следующий! – воскликнул я. – А сейчас Толик что будет делать? Один, среди ночи, в карьере, без лопатки!

- А с чего ты вообще взял, - вдруг спросил Володька, - что Толик отправился в карьер именно для того, чтобы изучать недра? Может быть, он поехал туда, чтобы пофотографировать. 

Я задумался. И действительно, какой из Толика недродобытчик? Я даже как-то успокоился немного…

Но тут же как закричу:

- Ой, Володька, Володька! А фотокамеры-то у него с собой тоже нет! 

Володька на меня прямо зарычал:

- Смартфоном пощёлкает твой Толик! Смартфон, я надеюсь, он не забыл?

И бухнул трубку.

А с утра пораньше мне позвонил Колька Шумов. 

- А Толик ездил ночью в карьер на велосипеде! Вот! – выпалил я тут же.

- Глупости! – говорит Колька. – Толик бы этого не сделал.

- Это почему же? – удивился я.

- Ну, во-первых, с велосипедом просто так мимо мамы с папой не проскользнёшь! – говорит он. – А во-вторых, Толик бы струсил – он ведь не какой-нибудь звёздный воин, а обычный мальчишка из второго «А».

- «Б»! – обиженно уточнил я.

- Ну, «Б», - не стал со мной спорить Колька.

Тогда я позвонил Андрюшке Андрееву – он физкультурник и слушает про Толика с удовольствием.

- Здо́рово! – закричал в трубку Андрюшка. – А можно и не лопаткой копать, а черепком! Какой подвернётся. Тут же всё это и на камеру заснять, и в Интернет выложить. Молодец Толик! Я бы так тоже съездил! Прямо с удовольствием! 

Под конец восторженных речей Андрюшка поинтересовался:

- А где сейчас Толик? Вернулся уже?

- Да пока нет, - говорю я. – Некогда мне сейчас его возвращать, пора в школу собираться.

- Понятно. - сказал Андрюшка. – Ну ты про Толика - когда ещё что-нибудь сочинишь - сразу мне звони. Мне ужасно интересно!

Я пообещал. Аккуратно сложил листы с рассказами о мною выдуманном герое Толике и отправился в школу. 

Классная история сорок девятая

Бежим мы с мамой в школу однажды – я вприпрыжку, а мама просто так, но тоже бежит. В общем, торопимся. И не на урок, а чтобы обсудить с нашей классной руководительницей Инессой Владимировной, когда и какого Деда Мороза пригласить ребятам на праздник. 

По дороге, ну чтобы время не терять, мама звонила в организации и уточняла, насколько их Деды Морозы профессиональны и дипломированы. Так прямо и спрашивала. Ответы были уклончивые. И мама звонила дальше. 

И тут я слышу из трубки важным голосом говорят:

- У нас все сказочные герои являются студентами театральных вузов. Все, - подчеркнули там, - от Деда Мороза до Снеговика, до самой маленькой снежинки!

Вот такого одного – студента театрального вуза – мама и пригласила к нам в класс. 

Собрались мы, значит, в классе – я, мама, Инесса Владимировна и этот самый студент – и начали обсуждать сценарий праздника. Хотя я не обсуждал, а только слушал.

Инесса Владимировна спрашивает:

- Вы Деда Мороза играли когда-нибудь?

А студент – его зовут Павел Андреевич – и говорит, что Дед Мороз – это такой сказочный персонаж, которого играть совсем не нужно, а нужно им прямо быть, прямо самому верить, что ты Дед Мороз. Тогда и ребята тебе тоже поверят.

Инесса Владимировна улыбнулась.

- Ну а всё-таки, - говорит, - Вы Деда Мороза играли? 

В классе воцарилась тишина. Прямо как на уроке математики, когда у доски стоит Володька Сухарев и безуспешно пытается осилить задачку. 

- Я Анатоль Курагина играл, - тихо, но с гордостью сказал вдруг Павел Андреевич.

Инесса Владимировна посмотрела на него оценивающе. 

- Замечательно! – сказала она. - Хоть самого Наполеона! Вы Деда Мороза когда-нибудь играли? – снова задала она ему всё тот же вопрос.

Павел Андреевич молчал. Видимо, врать ему не хотелось. Он смотрел куда-то вдаль, задумчиво.

Так прошло ещё минут пятнадцать, а время уже было позднее, и Инесса Владимировна, наверное, захотела домой, потому что она ещё раз посмотрела на Павла Андреевича и, наконец, сказала:

- Ладно, так и быть. Приходите завтра к двенадцати часам. К двенадцати часам дня, разумеется, - засмеялась учительница. - Только сразу в шубе и с посохом. А то переодевать вас нам здесь негде.

А я, между прочим, в этом году сам собирался нарядиться Дедом Морозом. Мы в классе решили, что я буду Дед Мороз, Володька Сухарев – Пэр-Ноэль, то есть Дед Мороз из Франции, Колька Шумов – Баббо Наттале – это итальянский Дед Мороз, Антошка Чертков – Вайнахтсман, то есть – из Германии, ну а Андрюшка Андреев по-простому – Санта-Клаус.

Что же это получается, – подумал я – теперь у нас на празднике будет два Деда Мороза – я и Павел Андреевич? 

В двенадцать часов дня мы все нарядные с нетерпением ждали Деда Мороза. Мало нам было в классе пятерых, и мы ждали шестого, Павла Андреевича.

И вот дверь медленно отворилась… И в классе очутился настоящий козёл! Серенький такой козлик, с рогами, с копытцами, в красной шубе в завитушках… А наступающий год – не Год Козла! 

- Козёл! – громко и радостно узнали вошедшего ребята.

А я узнал в этом козле Павла Андреевича. Ничего себе! – подумал я. 

Тем временем ребята повскакивали со своих мест и принялись хороводить вокруг козлика.

- А как тебя зовут? – раздался довольно-таки логичный вопрос. 

- Йоулупукки.

- Как? Как? – переспросили все ребята хором.

- Йоулупукки, - повторил козлик обиженным голосом. 

И, позвякивая колокольчиком, стал пробираться поближе к ёлке. Там он плюхнул большой красный мешок, перетянутый лентой, и принялся его открывать. А лента оказалась непростая, с секретом. Йоулупукки её дёргает туда-сюда, а она не вытягивается! 

Мы все столпились вокруг. Козёл, значит, рожками крутит, колокольчиком звенит, копытцами за ленту ухватился. Тянет-потянет, а вытянуть не может! Ну, тут я не выдержал и попрыгал козлу на подмогу! Схватил козла за шубу и давай тоже тянуть. Козёл – за ленту, я – за козла; тянем-потянем, а вытянуть не можем!

Тогда я как закричу:

- Володька, ты чего стоишь? Давай помогай!

Володька неохотно присоединился. И ещё буркнул, что он не Володька, а Пэр-Ноэль, то есть Дед Мороз из Франции.

Козёл снова схватился за ленту, я – за козла, а за меня – этот самый Пэр-Ноэль; тянем-потянем, а вытянуть не можем!

И тут к нам подбежали сразу трое: Андрюшка Андреев – Санта-Клаус, Баббо Наттале, ну то есть Колька Шумов и Антошка Чертков – Вайнахтсман! 

Схватился козёл что есть силы копытами за ленту, я – Дед Мороз – за козла, за меня – Деда Мороза – Пэр-Ноэль, за Пэра-Ноэля – Вайнахтсман, за Вайнахтсмана – Санта-Клаус, за Санта-Клауса – Баббо Наттале! Тянем-потянем, а вытянуть не можем! 

А вокруг нас всякие снежинки-балеринки прыгают, ценные указания дают. Ещё Снежная королева подошла, палочкой волшебной взмахнула и говорит:

- Повелеваю! 

Ну, чтобы ленточка вытянулась, и мешок раскрылся. 

А ленточка не вытягивается! 

Мы, Деды Морозы, вместо того чтобы хороводы водить, танцуем ламбаду, вокруг снежинки-балеринки, а Снежная королева палочкой машет – всё повелеваю, да повелеваю…

Наконец, козлик решил разрешить ситуацию не силой, а умением и полез за помощью в Интернет. При этом он почему-то небрежно стал прохаживаться туда-сюда и через каждое слово говорил: «О’Кей! О’Кей!» 

А когда мешок открылся, Йоулупукки вытащил из него книгу – большую бордовую книгу с золотыми буквами. Козлик уселся поудобнее на стул, взял кусок пирога с капустой (козёл всё-таки) и с нескрываемым удовольствием начал его есть. И вот так, не отрываясь от пирога, Йоулупукки раскрыл книгу и принялся читать.

- Так, так, так… - протянул Йоулупукки, - Володя, значит, Сухарев… Ого! Ничего себе!

Я сразу подумал, что козлик читает пожелания Володьки. Я, например, точно знаю, что Володька попросил у Деда Мороза что-то вроде оперативной памяти, только не для компьютера, а лично для себя! Установил – и вот уже в твоей голове информации на 16 гигабайтов! Там тебе и математика, и стихи Пушкина наизусть, и ещё, наверное, на институт место останется! 

- Алёша Кузнецов… - продолжил козлик. – Да уж… Нечего сказать!

Тут я ничего не понял. Потому что Алёша Кузнецов – это я, а я у Деда Мороза ничего особенного не просил, только вертолёт. Более того, этот вертолёт уже прилетел к нам домой и прячется в мамином комоде. 

Козлик перевернул страницу и аж присвистнул.

- Андрей Андреев! Ну, вообще!

Я посмотрел на Андрюшку и шёпотом спросил, чего он попросил у Деда Мороза.

Андрюшка также шёпотом мне ответил, что ничего.

Я очень удивился. Как это можно упускать такую возможность?! 

- Ты совсем-совсем ничего не попросил у Деда Мороза? – переспросил я.

- Нет! – весело подтвердил Андрюшка, а потом добавил: Я у родителей попросил. Квадрокоптер. Они обещали.

Но тут козёл начал зачитывать книгу вслух, и оказалось, что в книге Йоулупукки записаны вовсе не пожелания ребят, а их проступки! То есть всё то, чего они натворили за прошедший год! Это гномы забрались на какую-то там гору и развернули целую канцелярию, а потом исписанную книгу отдали Йоулупукки. Во всяком случае, в Скандинавии всё происходит именно так! 

- Только Йоулупукки нам и не хватало, – с досадой пробурчал Володька. – А то мы без него не знали, чего натворили. Родители только-только начали забывать… 

Я посмотрел по сторонам и вдруг подумал, что ведь действительно, Йоулупукки-то нам и не хватало! Были прямо-таки все! А вот Йоулупукки не было! Как это мы с ребятами могли не знать про знаменитого Рождественского козла? Удивительно! 

Честно дочитав бордовую книгу до конца, когда у всех уже путалось в голове – кто из ребят мяукал сидя на дереве, а кто рисовал граффити на заборе, Йоулупукки раздал подарки.  

Но это было далеко не всё! Рождественский козёл заявил, что по старинной традиции каждый из нас обязан впрыгнуть в Новый год! Оказывается, «впрыгивание» отгоняет злых духов и привлекает удачу. Для этого мы поставили самый крепкий стул на середину класса. Вскарабкивались на него и спрыгивали вниз. Было ужасно шумно и весело! 

А ещё Йоулупукки нам рассказал, что по другой старинной традиции, чтобы привлечь удачу, надо кидаться в двери разбитой посудой. Чем больше на пороге окажется разбитых тарелок, тем удачнее сложится новый год! Правда, тут подбежала Инесса Владимировна и поспешила уточнить, что эта традиция действительна только в саму Новогоднюю ночь, а не сейчас, на утреннике. 

Но пару тарелок мы всё-таки разбили, причём совершенно случайно! И прямо сразу почувствовали, как удача прилетела к нам в класс – в эту самую минуту нас отпустили на долгожданные зимние каникулы! 

Классная история пятидесятая

Однажды наш Володька Сухарев ухитрился исчезнуть на целых четыре часа! Да так, что даже его родители не знали, где он находится! И я не знал, и другие тоже не знали! 

Ближе к вечеру почти все ребята нашего класса и несколько случайных, мимо проходящих ребят начали объединяться в отряды народной дружины. Мы все как один уже были готовы высвобождать Володьку из лап какого-нибудь Терминатора, как вдруг он, Володька, сам объявился во дворе собственной персоной! Володька шёл неторопливо, поджигивая ногой чего подвернётся, а когда увидел нашу компашку с интересом спросил:

- А чего тут происходит, а? 

Но мы не успели рассказать ему о наших героических планах, потому что из подъезда выбежала его мама и как закричит на весь двор:

- Ты где был? Ты где был, я тебя спрашиваю? Отвечай немедленно!

И уволокла не особо сопротивляющегося, но очень удивлённого Володьку домой.

Оказывается, Володька просто-напросто забыл телефон в школе! А после уроков, как обычно, носился по улицам в поисках приключений. О том, что у него нет при себе мобильника, Володька даже не подозревал!  А в это время его мама с папой названивали Инессе Владимировне и спрашивали, почему уроки закончились, а Володька всё ещё в школе, - у него телефон с геолокацией. А Инесса Владимировна им говорит, – ничего подобного, ушёл ваш сын вместе со всеми. Тут-то паника и началась… 

Сначала учительнице пришлось вернуться в школу, там ей дежурная сказала, что, когда убиралась в нашем классе, никаких оставленных мобильников не находила! Тогда Володькины родители сорвались с работы и прилетели домой. Они обзванивали всех одноклассников, их мам, пап и прочих родственников. Мне тоже звонили! 

А моя мама вообще меня пристыдила – говорит:

- Что же ты, Алёша, каждый день с Володей куролесишь, а сегодня оставил его одного и ушёл сразу домой?

А я оправдываюсь:

- Так мне двойку сегодня поставили! Вот я и торопился домой – исправлять…

На следующее утро, сидя за партой, мы все дружно проспали первый урок! Ещё бы! Легли спать после полуночи – весь вечер друг с другом перезванивались, болтали о Володьке Сухареве. Инесса Владимировна нас не будила, не тормошила, наверное, тоже спала. 

А к третьему уроку к нам в класс заявилась мама Галки Залесской. Встала, главное, в позу и говорит:

- Что же это такое происходит? Почему ребята остаются без присмотра? Они должны находиться в школе до тех пор, пока за ними не придут родители! 

Мы все ужасно возмутились! Про себя, конечно, не вслух. Что же нас теперь в школу и из школы за ручку водить будут, как малышей?

- Да! – вдруг подхватил Славик из-за второй парты. – По закону, детей до четырнадцати лет нельзя оставлять без присмотра!

Мы в изумлении уставились на Славика – чего это он?

И тут я догадался. Славик дальше всех живёт от школы, и его, единственного, провожает бабушка. А он по этому поводу – ну, что его провожают – очень сильно переживал! Да и мы тоже хороши – хихикали. И теперь у Славика появился такой потрясающий шанс нам отомстить.

Галкина мама одобрительно посмотрела на Славика. 

- Вот видите, даже дети понимают, как это безответственно – отпускать их в школу одних! – сказала она. 

Инесса Владимировна слушала Галкину маму молча, так как – что ж тут скажешь? Не может же учительница обязать родителей провожать и встречать ребят. 

- Но я знаю, как решить эту проблему! – воскликнула Галкина мама. 

Обвела взглядом наш класс и заявила: 

- Мы должны заказать школьный автобус! Так все делают – и в Лондоне, и в Чикаго…

Я сразу представил, как школьный автобус часов в восемь утра пробирается к нашему подъезду через двор. Вот он совершает манёвр возле качелей, объезжает детскую горку, карусель, и он уже тут как тут, возле подъезда! Я запрыгиваю в автобус, а там уже сидит Славик, и мы с ним едем к следующему дому, предположим, за Колькой Шумовым, а потом мы едем ещё к одному дому, и ещё! И так мы катаемся, наверное, целый час! Потому что у нас в классе двадцать пять человек, и за каждым надо заехать, и каждого подождать. 

А ещё интереснее, когда автобус будет развозить нас после школы по домам! Неужели кто-то думает, что мы все не разбежимся из него кто куда при первой же остановке, например, у подъезда Володьки Сухарева?

А если мы своим автобусом подадим пример другим классам? И они тоже станут развозить ребят на автобусе. У нас, например, в одном только подъезде, кроме меня, есть ребята из первого класса, из десятого, и ещё двое пятиклассников – один из пятого «Б», а другой – из пятого «В»… Да у нас во дворе такое оживлённое движение будет, что придётся вызывать регулировщика! 

Или не так. А за каждым домом будет закреплён свой автобус. Он приезжает и забирает сразу всех ребят – от первого до десятого класса, и организованно везёт их в школу. Представляю, как бравый первоклашка с рюкзаком в четыре кило будет вскарабкиваться в автобус, распихивая десятиклассников! 

После уроков мы все вместе искали Володькин мобильник, но так его и не нашли. А когда мы этот же мобильник искали на следующий день, вдруг вспомнили, что позавчера у нас была контрольная работа по математике. А Инесса Владимировна ещё не объявила нам наши оценки. 

- Помню, помню, - сказала учительница, когда человек пятнадцать обступили её со всех сторон. – Только я ваши контрольные работы ещё не проверила. Подождите до завтра.

А тетрадки с нашими контрольными лежали у Инессы Владимировны на столе. И Инесса Владимировна стала укладывать их к себе в сумку, ну чтобы дома проверить. И тут вдруг – звяк – из одной тетрадки выпрыгивает телефон! Я сначала подумал, что это телефон Инессы Владимировны. 

Но Инесса Владимировна сказала:

- Володин телефон нашёлся!

Ну, что тут началось! Мы как закричим на весь класс: «Володька! Володька! Скорее сюда! Телефон твой нашёлся!» 

Володька подошёл. На телефон смотрит, глазами хлопает, а его это вещь или не его – не знает! Говорит – они все одинаковые, когда выключенные. 

Мы прямо возмутились! 

А Инесса Владимировна говорит:

- Ладно, сейчас узнаем…

Достаёт универсальную зарядку и подключает телефон к сети!

- Ну! – кричим мы. – Твоя заставка?

Володька чего-то пробубнил непонятное.

Мы кинулись за своими телефонами – набирать Володькин номер. А в это время неопознанный мобильник, уловив беспроводную сеть, открыл окно с мобильным браузером. 

- Так, так, так… - сказала учительница. – Очень интересно!

Мы попрыгали обратно.

А там на экране «искусственный интеллект» решает задачку из нашей контрольной работы по математике, как раз из варианта Володьки Сухарева!

Это Володька с помощью мобильника пытался написать контрольную. А так как он это делал, пряча телефон от учительницы, случайно перепутал тетрадки – и запихнул его в итоге не в черновики, а в самую что ни на есть чистовую тетрадку, которую потом и сдал Инессе Владимировне. 

Хитрый Володька выключил на телефоне звук, поэтому, когда после уроков ему названивали родители, дежурная, которая убиралась в классе, этот самый телефон не слышала!

Тут в класс вошла мама Галки Залесской и прямо сходу предложила нам новую гениальную идею. Это вместо автобуса. 

- Ребята должны собираться все вместе где-нибудь неподалёку от их домов. 

Мы так и поступили! 

Все вместе собираемся неподалёку от наших домов – в школе.