Классная история одиннадцатая

Как-то раз папа принёс домой прямо как настоящий игрушечный пистолет! А ещё ружьё, гранаты и каску… 

- Вот, Алёшка, - сказал он мне, - надевай каску, бери ружьё, и будем изучать с тобой битву… 

Какую именно битву мы будем изучать я не расслышал, так как в этот самый момент сунул голову в каску и уже ничего не видел и не слышал.

- А то что же это такое – по истории двойка! – донёсся папин голос как будто откуда-то издалека.

Наконец, папа поправил на мне каску, торжественно вложил в руки ружьё, и мы начали изучать историю. Правда, история получалась какая-то не из учебника, а похожая на игру «Зарница».

Папа скрутил из газеты трубу и стал разглядывать в неё окрестности. 

- Выбираю плацдарм, удобный для развёртывания наступлений! – пояснил он.

Скажу сразу, что дело это было непростое. Куда ни посмотри – везде было не развернуться! Там люстра висит, здесь телевизор на ножках, а из-за угла вообще в любую минуту могла появиться наша мама! 

И мы выбрали коридор… Началось с того, что папа как-то неуклюже швырнул гранату в дверь ванной и при этом тихонько крикнул: «Ура!» Я оказался смелее и, разбежавшись, на этой самой двери повис. Будто бы это была и не дверь вовсе, а какая-нибудь вражеская скала. Дальше и папа расхрабрился и выпустил в потолок двенадцать пулек с липучками. Пульки аккуратно, в рядок, прилипли к потолку, и их пришлось оттуда доставать, иначе мне просто нечем было бы отстреливаться. Папа сначала поподпрыгивал немножко, но потолки у нас в квартире высокие, поэтому пришлось брать стремянку. С грохотом, на который прибежала мама, папа установил стремянку и вскарабкался на вторую ступеньку. 

- Что здесь происходит? – строго поинтересовалась мама. – Ты уроки сделал? – обратилась она ко мне.

Конечно же, уроки я не сделал, но чтобы не расстраивать маму, я сказал:

- Конечно, сделал! А как же? 

- Доделываем! – уточнил папа, отдирая от потолка последнюю, особо липучую липучку.

Выразив вотум недоверия нашей кампании, мама отправилась на кухню, наверное, готовить ужин. А мы с папой продолжили… Мы соорудили из обыкновенной проволоки растяжку и протянули её по всему коридору, на высоте тридцати сантиметров от пола. И папа начал учить меня ползать под этой самой растяжкой, стараясь не задевать её никаким местом – ни ногой, ни рукой, ни головой, ни ещё чем-нибудь…

Потом мы сняли растяжку, накидали на пол всего, что только можно – от коробок с карандашами до сверхмощного пылесоса – и приступили как бы к ведению боя по как бы пересечённой местности. Вот тут-то всё и началось!

Занятие это оказалось очень шумным! Сначала нам кто-то стучал в стенку, а потом позвонили в дверь. Это были наши соседи – первоклашка Павлик и его папа и мама. Их мама очень возмущалась, а папа и Павлик с интересом разглядывали пересечённую местность и меня с ружьём и в каске. 

Закончилось дело тем, что обе наши мамы ушли в соседнюю квартиру пить чай, а в нашем полку прибыло, и мы уже были вчетвером! Правда, папа Павлика предпочёл быть наблюдателем – он уселся на стул в самом конце коридора и принялся за нами наблюдать, преимущественно за Павликом, время от времени крича ему вслед:

- Осторожнее, Павлик!..

И тут я задумался – а чего же это другие соседи молчат? Наверное, окопались! Тоже играют! И не успел я на секундочку отвлечься, как получил пульку в бронежилет от Павлика. Вот это было очень страшно, потому что мой бронежилет был маминым жилетом от костюма, а пулька прилипла на самом видном месте!

Потом нами геройски были отражены пара вражеских атак, а, когда наша мама вернулась с чаепития, и гости ушли к себе домой, мы сели ужинать. За ужином папа пообещал раздобыть мне винтовку и вещмешок для более углублённого изучения позиций. А мама пообещала в следующий раз заменить ужин на военно-полевую кухню, и тоже – для более углублённого изучения позиций. 

В ту ночь я не мог заснуть до самого утра! Всё время вспоминал то про пересечённую местность, то про Павлика с ружьём, то про обещанную винтовку… А утром я пошёл в школу и теперь, помимо истории, у меня ещё две двойки – по русскому языку и природоведению. Правда, наша классная руководительница Инесса Владимировна не всегда их ставит в журнал, и в конце четверти они сгорают как жёлтые карточки, полученные на стадии плей-офф Чемпионата мира по футболу. И итоговая оценка у меня – твёрдая четвёрка! 

Вечером в тот же день мама строго-настрого запретила мне шумные игры ровно за два часа до сна! Поэтому теперь мы с папой – разведчики, сидящие в засаде. В двадцать ноль-ноль мы надеваем каски, берём винтовки и забираемся куда-нибудь под стол… И сидим там тихо-тихо, пока мама не подойдёт ко мне и не скажет:

- Алёша, выходи из засады. Пора спать! 

Классная история двенадцатая

В то утро я проснулся бесконечно счастливый! Это был первый день летних каникул! Светило солнышко и никуда не надо было нестись! Я походил по комнате, заглянул в шкаф, под кровать – нашёл много чего интересного и в предвкушении всего самого хорошего отправился завтракать.

Там меня уже ждала мама с пирогом и фрикадельками, и папа – с предложением пойти после завтрака куда-нибудь погулять. И всё было просто прекрасно!

Но тут мама вдруг зачем-то вспомнила про Галку Залесскую, единственную отличницу в классе, и говорит:

- А вот Галя Залесская будет всё лето с репетитором заниматься. Хочет французский язык подтянуть – так её мама сказала.

- Ну, пусть себе подтягивает, - говорю я.

И папа кивнул головой, мол, пусть – нам-то что?

Мама пожала плечами, и мы продолжили завтракать как ни в чём не бывало.

Потом мы с папой стали собираться на прогулку, но тут мама вспомнила ещё про одного моего одноклассника, Андрюшку Андреева.

- И Андрей Андреев спортивную секцию посещает.

Я говорю:

- Посещает – не посещает, а таким сильным, как кузен Вова, всё равно не станет! Он даже хуже меня бегает, а у меня по физкультуре – трояк! 

Андрюшкин кузен Вова – студент физкультурного института – высокий, сильный, с физкультурным складом ума. Андрюшка его просто обожает!

- А ты? – неожиданно спросила мама и посмотрела на меня. – Ты чем будешь заниматься всё лето?

- Как чем? – удивился я. – Отдыхать буду! 

А лето-то, собственно, ещё не началось, был самый конец мая. Поэтому вот куртку даже пришлось надеть. И стою я, значит, в коридоре в куртке – жду папу, а мама, видимо, вчера на школьном утреннике с другими мамами обсуждали наши планы на лето. И, судя по всему, те самые другие мамы нафантазировали себе, что их дети всё лето будут заниматься чем-то полезным. Ну я-то этих ребят знаю, поэтому мне стало смешно! Я представил, как это Володьку Сухарева, например, потащат в середине лета математикой заниматься или каратэ каким-нибудь! Я не выдержал и рассмеялся. 

- Ну что, идём? – бодро спросил папа и подтолкнул меня к двери.

И мы уже почти что вышли из квартиры, как мама нас остановила и говорит:

- Всё равно пойдёте в парк, загляните по дороге…

И сунула папе в руку какую-то бумажку с адресом.

- Можете сразу куда-нибудь записаться, - крикнула она нам вдогонку, когда мы с папой, перепрыгивая через ступеньки, помчались вниз.

Выбежали во двор.

Я говорю:

- Ух ты, здорово! Хочешь бегай – хочешь скачи! Хочешь – прямо весь день!

- Ага! – подхватил папа, - круто! И никуда идти не надо!

У папы тоже сегодня начались каникулы, точнее – отпуск на работе.

- Пойдём сразу в парк, - говорю я.

- Пойдём, - согласился папа, - только сначала надо посмотреть, куда нас мама отправила.

И он развернул бумажку с адресом. Это было совсем недалеко от дома, пешком минут десять, не больше. Оказалось, что это был Дом детского творчества и физической культуры. Раньше он назывался Дворец. Когда мы подошли к этому зданию, я ужасно удивился, почему его переименовали в просто «Дом». Там было столько этажей и подъездов, что переименовывать его надо было в какие-нибудь Хоромы… детского творчества и физической культуры.

Мы выбрали подъезд наугад и зашли. Сразу при входе, в фойе, стоял информационный стенд. 

- Кружок актёрского мастерства, сценической речи, рисования и живописи… - начал читать папа, - О, студия оперного пения!

Начать пробовать мои силы папа решил с рисования. И мы отправились на второй этаж. Ребят там было мало – всего трое. Они стояли у мольбертов и срисовывали стоящий перед ними кувшин.

- Вот, ты так можешь? – шёпотом спросил меня папа, показывая на рисунок одного из мальчишек.

Рисунок, надо сказать, был плохенький, и кувшин на нём был совершенно кривой. Правда, я и такой бы не нарисовал… 

К нам подошёл их учитель, художник… Как выяснилось, эти трое ребят занимаются рисованием уже четвёртый год! А мне он предложил нарисовать обыкновенный короб. 

В муках творчества я провёл около получаса и, с горем пополам начирикав коробку, наверное, в стиле «сюр», схватил папу и убежал вместе с ним на два этажа выше…

Так мы попали на настоящий кастинг в драмкружок, то есть кружок актёрского мастерства. Там уже стояла недлинная очередь из ребят и их родителей. У всех ребят, включая меня, спросили фамилии и записали их в алфавитном порядке. 

Затем ребят пригласили в студию, где на крутящемся кресле сидел настоящий режиссёр! Режиссёр был очень молодой, с чёрными вьющимися волосами до плеч, с длинным перекрученным шарфом и звали его Антуан Владимирович.

Сначала мы читали стихи. Хорошо, что я хотя бы один стих наизусть помнил – «Мороз и солнце день чудесный…» Потом пели песни, после которых Антуану Владимировичу срочно понадобился стакан воды. Он её пил и причитал: «Как же можно так петь… Ой, как же можно так петь…» Я ещё подумал – вот же повезло режиссёру из студии оперного пения, что я до него не добрался… Ему бы стакан воды вряд ли помог, пришлось бы доктора вызывать… А под конец Антуан Владимирович сказал:

- Изобразите табуретку!

Нет, ну я, конечно, понимаю, что актёр должен уметь изображать всякие там полтергейсты, но чтобы табуретку… И уже собрался незаметно улизнуть оттуда, но любопытство взяло верх! Мальчишка в зелёных джинсах вдруг встал на четвереньки и оторвал коленки от пола! В этом что-то есть, - подумал я. Во всяком случае, этот мальчишка стал похож на табуретку больше нас, остальных, стоящих на ногах.

- Как тебя зовут? - поинтересовался Антуан Владимирович.

- Вася Клюев.

И Антуан Владимирович принялся делать Васе очень ценные режиссёрские замечания. Надо чуть-чуть правее руку, чуть-чуть левее ногу, больше эмоций…

Вася старался изо всех сил, но лучше всё равно не выходило.

Тогда Антуан Владимирович как закричит:

- Я не вижу табуретки! Ты, Вася Клюев, – не табуретка! Ты всё равно – Вася Клюев!

На том кастинг и закончился. А Вася, шмыгая носом, вышел в коридор и что-то пробубнил своей маме. Мама его как взмахнёт руками, как вскрикнет: «Не может быть! Это неправда!»  И, подхватив своего Васю, побежала попятам Антуана Владимировича. 

- Ну что, Алёшка, - сказал папа, - не задалось у нас с творчеством? Пойдём спортивные секции покорять!

И мы пошли.

Спортивные секции располагались в соседнем корпусе. Добрались мы туда быстро, без приключений, но вот в самом корпусе заметили, что на нас с папой смотрят с некоторой ухмылкой. Ребята – только на меня, а тренеры – и на меня, и на папу. 

Потом я понял, что чисто внешне мы не вписывались в их кружок. Там занимались легкоатлеты – молотометатели. А уже исходя из нашей внешности, они поспешили сделать выводы о наших легкоатлетических способностях.

Тут мимо нас прошёл здоровенный тренер с авоськой молотов и добродушно посоветовал нам секцию бега и прыжков.

Секция представляла собой огромный спортзал с расчерченными беговыми дорожками и множеством различных снарядов. В зале было полно ребят, все юркие, подвижные… Один возле нас как разбежится, как прыгнет в длину – только мы его и видели! 

- А я в детстве шахматами занимался, - сказал вдруг папа. – Серьёзно занимался. Призёром городских олимпиад был… А ты не хочешь попробовать?

Конечно, быть призёром городских олимпиад я бы хотел попробовать, наверное, это здорово! Но мне стало прямо не по себе от одной только мысли, что мне придётся пол-лета провести возле шахматной доски. 

К нам подошёл тренер. Весёлый, шумный, со свистком. И говорит мне:

- А ну-ка, пойдём со мной! Покажешь, что ты умеешь делать!

И подвёл меня к турнику. 

Потом я ещё, кажется, бегал и прыгал. 

Тренер сказал:

- Надо бы мальчику начать с чего-нибудь игрового, там в футбол поиграть, в волейбол… 

Папа молча кивнул головой. 

- Вот, кстати, - продолжил весёлый тренер, - хоккей на траве… Недавно кружок открылся. Отличный игровой вид спорта! У тебя командный дух развит? – обратился он ко мне.

Узнать, развит ли у меня командный дух, мы с папой решили как-нибудь в другой раз. А прямо сейчас припустились со всех ног домой, где нас уже ждала наша мама.  

 

Классная история тринадцатая

Как-то раз мы с папой решили самостоятельно сварить борщ. Мы даже сначала замахнулись на кулебяку, но потом всё-таки вернулись к реальности. Папа сказал, что он уже имел дело с капустой – однажды ему довелось варить щи.

Я сидел на кухне, на табуретке, а передо мной на столе красовалась зелёная капуста. Листья у неё были такие кружевные, с изгибами, сверху виднелась кочерыжка – тоже себе довольно-таки симпатичная.

- Вот, Алёшка, какой мы с тобой кочан выбрали! Загляденье! – с гордостью сказал папа.

Не то чтобы мы его выбрали, скорее, мы его чуть не забыли, потому что папа очень боялся забыть купить другие, менее значимые для борща, ингредиенты, а про капусту всё время говорил: «Ну, уж капусту-то я не забуду».

Папа сел на второй табурет, и мы продолжили любоваться капустой уже вдвоём.

- Надо её сфотографировать, - сказал папа, и достал из кармана телефон. – И с тобой, Алёшка, давай становись рядом, - добавил он.

Фотографии получились классные!

Я говорю:

- Давай маме отправим, пусть посмотрит!

Папа подумал-подумал и сказал:

- Нет, Алёш, не надо. А то мама начнёт помогать нам варить борщ «онлайн», а мы ведь с тобой хотели самостоятельно!

Сидим дальше. Проголодались. Мы же сегодня с самого утра то по магазинам бегаем, то поваренную книгу ищем…

Папа говорит:

- Давай-ка мы с тобой бутербродами подкрепимся, сил наберёмся и приступим!

А я:

- Давай!

Папа быстро соорудил бутерброды, и мы стали пить чай.

И тут вдруг мне в голову пришла замечательная идея!

- Папа, - говорю я, - нам в школе учительница по рисованию задала домашнее задание – нарисовать предмет с натуры. А я всё не знал, что же мне изобразить. Так, может, я эту капусту нарисую? Натюрморт получится! 

Папа прямо чуть не подпрыгнул.

- Ещё думает! Конечно! – воскликнул он. – Тащи скорее карандаши. Мы бы сейчас уже борщ из этой капусты сварили, и пришлось бы тебе вместо капусты кастрюлю с натуры рисовать! 

Я сбегал в комнату за цветными карандашами и приступил к рисунку. 

Папа походил вокруг до около, потом заглянул – чего я там нарисовал.

- Ну, как? – спрашиваю я.

- Ничего, - говорит он. – Похоже.

Я ещё немного порисовал, прошёлся тёмным карандашом по листьям, по кочерыжке и снова спрашиваю – как?

Папа посмотрел на рисунок, вскинул брови и серьёзным голосом сказал:

- Ну, ты прямо Аттилио Прателла!

- А кто это? – поинтересовался я.

- Прекрасный итальянский художник.

- Он что же это, капусту рисует? – я очень удивился.

- Рисует, - протянул папа. – Посмотри потом в книге – Аттилио Прателла, картина называется «Овощной рынок».

- Здорово! – говорю я.

А сам подписываю рисунок – Алексей Кузнецов, – чтобы учительница не перепутала, кому он принадлежит.

- А ещё, - папа продолжил, - капусте установлено очень много памятников, по всему миру! Вот, например, в провинции Цзянси на юге Китая. Аж шесть метров в высоту! И ни за что не угадаешь, кому этим монументом хотели отдать дань уважения! 

- Конечно, не угадаю, - согласился я. – Кому?

- Одному выдающемуся китайскому учёному 17-ого века – Да Джилиану, который утверждал, что капуста является источником трудолюбия. Вот так!

Я подумал, – папа один раз в жизни варил щи, а так много всего знает о капусте! Удивительно!

Наконец, мы приступили к приготовлению борща. Занятие это оказалось очень энергозатратным! И, когда наша с папой энергия приблизилась к нулю, мы решили отдохнуть и сменить вид деятельности. Папа отправился в комнату посмотреть телевизор, а я – почитать про Аттилио Прателла. Заодно и про фламандских художников. Они тоже любили рисовать капусту. Но вот что удивительно – у всех фламандцев, не только у художников, капуста считается символом пустой головы! У них даже такая поговорка есть, которая на русский язык переводится как «голова садовая», то есть разиня. 

В это время раздался телефонный звонок, это была наша мама, которая сказала, что будет дома где-нибудь через час. 

Мы с папой пулей полетели на кухню. По дороге папа восклицал, что надо быстренько успеть убраться. А я – что надо успеть сварить борщ. В общем, нам удалось и то, и другое. Правда, мама потом ещё неделю с удивлением обнаруживала половники и прихватки в неположенных для них местах. 

Когда мама пришла домой, она сразу, ещё в коридоре, учуяла что-то неладное и поспешила на кухню. Там уже вовсю прыгала крышка на кастрюле. А из самой кастрюли валил пар! Ничего не сказала мама, выключила плиту и ушла в свою комнату переодеваться.

- Алёшка, иди сюда, - шёпотом позвал меня папа. 

И мы с ним оба прокрались на кухню.

- Давай сюда ложку, попробуем, что у нас получилось, - чуть слышно сказал он.

Сначала пробовал папа, потом я. Потом внезапно появившаяся на кухне мама. Скажу честно – я такого борща в жизни не пробовал! Мама решительно взялась за дело. Она что-то добавила, что-то убавила, перемешала и снова поставила на плиту. Крышка вела себя спокойно и больше не прыгала. 

Прошло немного времени, и мама пригласила нас к столу.

Во время ужина я подумал, что вот у мамы –  действительно борщ! А то, что сварили мы с папой – это так – недоразумение со свёклой!

Классная история четырнадцатая

Тут недавно у Галки Залесской, единственной отличницы в классе, был день рождения! Она и так-то всегда воображает из себя, а накануне своего дня рождения вообще зазналась! Говорит – мне мама к празднику такое платье купила… А папа такой подарок обещает… Ну и дальше в том же духе. 

Отдельная тема – приглашённые гости. Все – гении. Они все что-то сочиняют, изобретают и воплощают. Поэтому с особым интересом мы ждали, пригласит ли она кого-нибудь из нас. Я так, например, её на свой день рождения приглашал. 

- Мама, - говорю я, - а вот если Галка Залесская меня на свой день рождения пригласит, что я ей подарю?

- Когда пригласит, тогда и подумаем, - ответила мама. И добавила: – Цветы можно подарить, конфеты…

- Пап, - не унимался я, - а ты что думаешь? Что можно подарить?

- Ну, не знаю, - сказал папа. – Что там принято дарить у гениев?

Мама строго на него посмотрела. 

На следующее утро в школе Галка рассказывала, что они с родителями никак не могут решить – праздновать ли им день рождения дома, на даче или отправиться в кафе. 

- Везде есть свои плюсы, свои минусы, - подытожила Галка.

А вечером мама сказала, что Галкина мама сказала, что праздновать они будут прямо у нас в классе после уроков. 

И утром перед школой мы с папой зашли в цветочный магазин и купили большой красивый букет пионов. 

Я говорю:

- А когда его дарить-то надо? Сразу как увижу? Или после уроков, когда начнётся праздник?

- Конечно, сразу, - сказал папа.

Прибегаю я в класс, а у Галки Залесской уже вся парта цветами завалена – там тебе и розы, там тебе и орхидеи, пионы тоже были. А самой Галки нет. Не пришла ещё. Наша классная руководительница Инесса Владимировна четыре вазы достала из шкафа, – чтоб цветы не завяли. Я подумал, – ну ничего себе, сколько поклонников! И подпихнул свои пионы в одну из ваз. Тут смотрю, – Володька Сухарев хризантемы тащит! 

Я говорю:

- Володька, ты чего – тоже с букетом?

А он насупился, нахмурился, букетную упаковку в руке жамкает и говорит:

- Мне мама велела… Я сам бы и никогда… Только моя мама спрашивала у Галкиной мамы, чего ей подарить, и Галкина мама сказала, что ничего не надо! Букетик какой-нибудь, чисто – знак внимания… Куда его? – спросил у меня Володька.

Раздался звонок на урок, мы все у своих парт встали – с Инессой Владимировной здороваемся. И тут дверь распахивается и входит Галкина мама.

- Тук-тук, - кокетливо говорит она. – Здравствуйте, Инесса Владимировна! Здравствуйте, дети! Мы не опоздали? Проходи, Галочка…

Галочка у нас, конечно же, сидит на первой парте, а дверь в классе расположена сзади. Поэтому Галочка в неописуемом наряде – я всех этих бантиков и пуговок описывать не умею – продефилировала через весь класс, мимо всех нас.  

Ну, что тут началось! Инесса Владимировна именинницу поздравляет, на букеты показывает. Галка – «Ах, это всё мне?» Глаза огромные! «Ах, это мне ребята подарили?» «Ах, спасибо!». Ну, и так далее…

Дальше шли четыре совершенно обыкновенных урока. О Галкином дне рождения даже и не вспоминали… А вот уже после уроков, когда прозвенел последний звонок, откуда ни возьмись появилась золотая хлопушка! Она как хлопнет! И во все стороны – и вверх, и вниз, и по кривой – разлетелось множество блестящих конфетти! 

А потом Галкин папа ввёз в класс огромный вишнёвый торт с шоколадными фигурками. Килограммов десять, наверное! И торт был украшен зажжёнными свечами.

Галкина мама подбегает и говорит:

- Галочка! Галочка! Скорее задувай свечи – загадывай желание! И… 

Галочка вокруг торта прыгает, в ладоши хлопает… наконец, свечи задула…

Торт разрезали на кусочки, и у нас началось чаепитие.

Каково же было моё удивление, когда на выходе из школы я встретил своих маму и папу, которые сказали, что мы все втроём приглашены к Галочке на день рождения! И прямо сейчас туда и отправимся! 

Мы с папой снова пошли за букетом, в тот же цветочный магазин, потому что мама сказала, что то, что я отдал букет не в руки имениннице – не считается. На этот раз мы купили розы – белые-белые, перевязанные золотой ленточкой.

Папа вызвал такси, и мы помчались на Большую Никитскую. Кафе искали очень долго – оно уж слишком замысловато было спрятано за домами. Зашли внутрь, а там уже дым коромыслом – шарики, ленточки, музыка гремит! Под Галкин день рождения выделили часть общего зала, где за столиками сидели не знакомые нам гости.  

Потом я заметил Галку и её маму и папу. Галка была в другом платье! 

- Знакомьтесь, - мило сказала Галкина мама, представляя нас своим гостям. - Победитель городских олимпиад по шахматам, с супругой и сыном.

Это то есть мой папа, с мамой и со мной. Папа и правда побеждал на городских олимпиадах по шахматам, только было это ну очень давно!

Потом Галкина мама стала представлять нам гостей за столиками. Причём вместо имени или хотя бы фамилии, ну, в крайнем случае, профессии – она называла их хобби! 

- Истинный ценитель камерной музыки… Настоящий путешественник… Отважный дайвер – страшно сказать, какие глубины ему покорялись!

Галка тоже своих гостей представляла необычно – все имена она произносила на иностранный лад. Не Николай, а не Николя, не Мария, а Мари, и даже Виктор у неё был Викто́р, с ударением на последний слог, как писатель Викто́р Гюго. Меня Галка представила – Алекс. Но это было не всё! К каждому имени Галка добавляла какой-нибудь интересный факт из жизни его обладателя. Например, «Николя, с родителями облетел весь свет – был в 24 странах мира»! И хотя весь свет состоит из 251 страны, факт всё равно любопытный. Или вот ещё – «Пабло (Павел, значит), прочитал полное собрание сочинений Эрнеста Сетон-Томпсона в оригинале», то есть на английском языке. 

Тогда я подумал – бедная Галка! Как же она будет выкручиваться из щекотливой ситуации, когда дело дойдёт до меня! Ведь к моему имени «Алекс» в общем-то и добавить нечего. Но, к моему великому удивлению, у Галки не возникло никаких проблем! 

- Алекс, - плавно поведя рукой в мою сторону, сказала она, - знает о Гвадалахаре всё! 

И так как я в их компании ребят был человек новый, все взгляды были моментально прикованы ко мне. Я чуть сквозь землю не провалился, честное слово! Километров, этак, на десять тысяч, как раз – из Москвы до самой Гвадалахары! 

Хотя, надо отдать должное, о Гвадалахаре я что-то знаю! Произошло это, когда нам в школе задали написать сочинение о любом городе североамериканского континента. Все начали писать о Нью-Йорке, Лос-Анжелесе, Чикаго и других очень известных городах Соединённых Штатов Америки, а моё сочинение было о мексиканском городе Гвадалахаре, который за обилие красивейших садов и парков называют ещё Городом Роз. А выбрал я этот город только потому, что в нём родился мой самый любимый футболист – вратарь Гильермо Очоа! 

Вдруг откуда ни возьмись появилась золотая хлопушка! Она как хлопнет! И в части общего зала кафе, где праздновался Галкин день рождения погас свет! А в полумраке засветились вылетевшие из хлопушки крохотные светодиодные песчинки. 

А потом два официанта и Галкин папа вкатили огромный шоколадный торт, на самой верхушке которого красовалась одна маленькая вишенка! Кроме того, торт был украшен зажжёнными свечами.

Галкина мама подбегает и говорит:

- Галочка! Галочка! Скорее задувай свечи – загадывай желание! И… 

Галочка вокруг торта прыгает, в ладоши хлопает… наконец, свечи задула…

Торт разрезали на кусочки, и гости приступили к десерту.

В это время Галкина мама взяла в руки микрофон и стала петь. Галкин папа аккомпанировал на синтезаторе. А сама Галка вышла на середину и принялась танцевать с Николя, тем самым, который с родителями облетел весь свет. Кажется, это был рок-н-ролл. 

Когда мы с мамой и папой вышли из кафе, нас уже ждало такси. Переполненные впечатлениями мы плюхнулись на сиденья – папа возле водителя, мама – позади папы, а я рядом с мамой. 

Водитель уже завёл мотор, как вдруг с улицы раздался знакомый голос, который звучал чуточку обиженно:

- Как? Уже уезжаете? 

Это была Галкина мама! И это притом, что мы пять минут назад, поблагодарив её за прекрасно проведённое время, распрощались! 

В общем, она пригласила нас в гости, разумеется, на день рождения Галочки.

- Никаких возражений! Едемте с нами! – сказала она.

И мы поехали. Сначала ехало такси с Галочкой и её мамой и папой, а за ними ехали мы. 

Папа пошутил:

- Ну что, за цветами заскочить надо?

Но мама приняла шутку всерьёз! Она сказала:

- Обязательно! Первый раз в гостях, к тому же на праздник! 

И папа один, без меня, улизнул из машины, и появился уже возле самого Галкиного подъезда с цветами, название которых я не знаю, но цветы красивые! Там у подъезда уже толпилось человек пятнадцать – все они были приглашены на праздничный семейный ужин. 

В гостиной мы все быстренько, самостоятельно перезнакомились, правда, Галкина мама всё же представила меня персонально. Она громко сказала:

- Хороший мальчик Алёша, который носит Галочке портфель!

Хотя я за всю нашу школьную жизнь поднёс ей портфель пару раз, не больше!

Тут в комнату вошла Галка – платье на ней было опять другое – и предложила мне пойти вместе с ней посмотреть их дом. Сначала она отвела меня на балкон, который соединял гостиную и кухню, – там стояли белые гипсовые фигурки.  

- Вот, - сказала Галка, - наша веранда. А это, - указала она на фигурки, - произведения одного талантливого скульптора из Праги. 

С балкона мы вышли на кухню, которая, к моему удивлению, у Галки так и называлась – кухня. Там стояли огромные напольные вазы – все с цветами! Я даже краем глаза глянул, нет ли в этих вазах моего утреннего букета пионов, но его там не оказалось. Зато он оказался – ни за что не угадаете где! Один, в розовой фарфоровой вазочке, - прямо на Галкином письменном столе! Среди её пятёрочных тетрадок! 

А Галкина мама, как я успел заметить, наконец-то, присела отдохнуть. Она расположилась в глубоком кресле и, взяв в руки кофейную чашку, с удовольствием приступила к рассказу о Галочке. Гости её слушали, раскрыв рот! Галочка свободно говорит по-французски… Галочка свободно говорит по-английски… Галочка играет на скрипке и фортепиано… 

И конца бы не было перечислению Галочкиных умений, но тут раздался звонок в дверь.

- Я открою, - сказал Галкин папа и убежал в коридор. 

Вдруг откуда ни возьмись появилась золотая хлопушка! Она как хлопнет! Все гости как взвизгнут! А из коридора появился Галкин папа с белой в розовый цветочек коробкой в руке. 

- Галочка! – позвал он Галку. 

И они вместе стали развязывать розовый бант, потом подняли белую в розовый цветочек крышку, а там – розовый торт с белыми розами! Торт был украшен золотыми свечами, которые Галкин папа тут же и зажёг. 

Галкина мама подбегает и говорит:

- Галочка! Галочка! Скорее задувай свечи – загадывай желание! И… 

Галочка вокруг торта прыгает, в ладоши хлопает… наконец, свечи задула…

Торт разрезали на кусочки, и гости приступили к десерту.

- Мама! Папа! Можно мы пойдём с Алёшей погуляем? – неожиданно спросила Галка.

Было ещё не очень поздно, поэтому наши мамы и папы отпустили нас погулять во двор.

Мы с Галкой качались на качелях, съезжали с горки, забрались на верхнюю перекладину турника! Вернее, я забрался, а слезть не мог, поэтому Галка даже хотела бежать домой за подмогой. Но потом я всё-таки зажмурился и спрыгнул. 

Наконец, мы добрались до песочницы для малышей. И я соорудил настоящий песочный замок! А из травы сплёл факел, очень похожий на средневековый, и воткнул его в песок. Галка была в восторге! Оказывается, я не только «знаю о Гвадалахаре всё», но и умею возводить замки! 

- Ну, Галка, - подсветив фонариком от телефона свой факел, сказал я, - скорее задувай свечи – загадывай желание! И…

Тут мы оба рассмеялись и побежали обратно к гостям!

Классная история пятнадцатая

Сидим мы однажды на уроке литературы… Наша классная руководительница Инесса Владимировна дала нам задание – тихо читать хрестоматию. 

Читаем мы, значит, хрестоматию, почти что никто не шумит. И вдруг Инесса Владимировна спрашивает, ни с того, ни с сего:

- Ребятки, а кто из вас знает Робинзона Крузо?

Мы прям чуть книжки не отбросили! Да кто ж его не знает-то, Робинзона Крузо? И в классе начался такой гвалт! Одни кричали, что смотрели фильм, другие кричали, что смотрели мюзикл, третьи просто кричали. Я тоже крикнул, что книгу читал. 

- Ребята, тише! – сказала Инесса Владимировна. – Я же вас просила не докричаться до Робинзона Крузо и его острова, а только ответить – знаете вы его или нет.

- Да я лично, - перекричал всех Андрюшка Андреев, - читал о Робинзоне Крузо всю книгу целиком!

- Молодец, Андрюша! – похвалила его Инесса Владимировна.

И, по обыкновению прищурив один глаз, спросила:

- А как книга называется – скажи.

Андрюшка очень удивился:

- Так и называется – Робинзон Крузо.

И, немного помолчав, вдруг воскликнул:

- Ах, да! Приключения! Приключения Робинзона Крузо!

Тут я, подпрыгивая на стуле, изо всех сил начал тянуть руку. А, не дождавшись разрешения ответить, выкрикнул:

- На необитаемом острове!

- Лёш, ты чего? – посмотрел на меня в изумлении Андрюшка. – Конечно, на необитаемом острове! Где ж ещё?

- Ну-ка, ну-ка, - обратила на меня внимание Инесса Владимировна, - Продолжай…

- Рядом с рекой Ориноко! – сказал я с гордостью. 

И обвёл взглядом ребят, мол, вот я какой!

- А где река-то эта протекает? – поинтересовалась учительница.

- Как где? В Америке! – с пылом продолжил я. – Там значит так: Америка, река бежит, а рядом остров – и вот об этом всём говорится в названии книги! Я точно знаю! Я читал! 

В итоге Инесса Владимировна задала нам к завтрашнему дню выучить наизусть название романа Даниэля Дефо о Робинзоне Крузо.

- Спрошу всех! – сказала она.

После школы я побежал домой. Не сразу, конечно, - сначала я попрыгал на школьном дворе, потом побегал по улице, повисел на турнике у себя возле дома и, наконец, добрался до квартиры. 

Дома выяснилось, что я не могу решить ни одной задачки по математике из задания на завтра. А ещё у меня никак не получалось упражнение по английскому языку! И ничего уж тут не поделаешь! Поэтому папа с мамой, которым очень не хотелось опять быть вызванными в школу, решили «принять удар на себя»! Они оба сели за мой письменный стол – папа справа, мама слева – и приступили к урокам.

- А я пойду литературу учить! – сказал я им, чтобы они не подумали, что я совсем никудышный школьник.

- Ага-ага… - не отрываясь от тетрадки, отозвался папа.

- Иди уже, - с досадой сказала мама.

И я пошёл. Но вместо того, чтобы зубрить название книги, я увлёкся её чтением! Конечно, я эту книгу уже читал, но мне настолько она понравилась, что я бы перечитал её ещё раз двадцать пять, не меньше! 

Часа через полтора я пошёл к родителям – ненавязчиво поинтересоваться, как у них обстоят дела с моими уроками. К моему удивлению, дела у них обстояли не очень! 

- Я вот смотрю на задачку, - говорит папа, - и сразу могу сказать ответ! А у вас тут требуется разбить решение на несколько этапов, и каждый из этих этапов письменно обосновать! Я прямо замучился! – попив водички, добавил он.

Мама тоже с лёгкостью перевела текст и с русского на английский, и с английского на русский, и теперь под каждое переведённое предложение подбирала правило из нашего учебника. 

- Как литература? – поинтересовался у меня папа. – Что задали? 

- Да, - махнул я рукой, - сущий пустяк! Выучить наизусть название книги о Робинзоне Крузо.

- Ну-ну… - усмехнулся папа, – хотелось бы послушать в твоём исполнении.

- На, - говорю я и протягиваю папе книгу, - сверяй!

И начал тарабанить всё название от начала до конца, даже воздуха не хватило, пришлось дыхание переводить!

- Ого! – сказал папа. – Круто! Ну и название!

Перед сном я раз сто повторил сам себе это название и так доповторялся, что из памяти стали вылетать отдельные слова. А на следующее утро, когда начался урок литературы, Инесса Владимировна вызвала меня к доске.

- Кузнецов, - говорит она, - как называется книга Даниэля Дефо?

- Жизнь, - уверенно сказал я и замолчал.

- Ну, - посмотрела на меня Инесса Владимировна, - а дальше?

А у меня, видимо, в голове какой-то процесс произошёл, когда то, что знаешь, переходит в другой отдел памяти, и оттуда извлечь это знание – ой, как сложно! И Инесса Владимировна это поняла, хотя бы потому, что ещё вчера я ей рассказывал про какую-то реку возле острова, а сегодня – стою и молчу как лопух. 

Тогда учительница отпустила меня обратно за парту и вызвала к доске Володьку Сухарева. А он книгу не читал, только кино смотрел.

- Начинай, - сказала Инесса Владимировна.

- Жизнь и приключения Робинзона Крузо… - забубнил Володька.

- Ну-ка, ну-ка, подожди, - прервала его учительница. – Какие приключения?

Володька посмотрел в потолок и промычал что-то невразумительное.

- Удивительные… Удивительные, - зашептал Андрюшка Андреев.

- Андреев, не подсказывай, - Инесса Владимировна пригрозила ему пальцем.

- Да у него там столько приключений было! – вдруг осмелел Володька, - Всех и не перечислишь! Ещё бы! За двадцать-то восемь лет! 

- Хорошо, - терпеливо сказала Инесса Владимировна, - двадцать восемь лет в полном одиночестве… Дальше!

- На необитаемом острове у берегов Америки близ устья… Нет, близ устьев… - и Володька тяжко вздохнул.

Инесса Владимировна тоже вздохнула и вызвала Андрюшку Андреева.

- Жизнь, - начал он бодро декламировать ещё по дороге к доске, - необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко… Инесса Владимировна, я учил! Я правда учил! Но дальше не помню, хоть двойку ставьте!

- Куда он был выброшен кораблекрушением… - подсмотрев в книге, зашептал Володька.

- Чего? – тоже шёпотом переспросил Андрюшка. – Я не слышу! 

- Так, прекратите немедленно! – хлопнула по столу Инесса Владимировна. – Всё с вами ясно. 

И предложила нам, чтобы исправить ситуацию, пересказать особо запомнившиеся истории из самой книги. Мы очень обрадовались, и стали выкрикивать кто что помнит – и про то, как Робинзон Крузо потерпел кораблекрушение, и про то, как вырастил на острове рис и научился шить себе одежду, и про спасённого им дикаря, которому дал имя Пятница, потому что спас его именно в этот день недели, и много ещё про что!

И тут вдруг, совершенно неожиданно, я вспомнил название романа! 

Я как закричу:

- Инесса Владимировна! Инесса Владимировна! Можно мне название сказать?

- Говори! – сказала она. – Тише, ребята! Все слушаем!

Выхожу я, значит, к доске, делаю поглубже вдох, чтобы воздуха хватило, и быстро-быстро начинаю говорить:

- Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами; написанные им самим.

Ой, как же это было здорово! К тому же, мне поставили пятёрку! Заслуженную! 

Все ребята на меня смотрят, Инесса Владимировна пятёрку в дневнике выводит, хвалит меня, а мне в голову пришла удивительная мысль!

Я говорю:

- Вот ведь какая у человека память хорошая! Столько лет прожил на необитаемом острове, а помнит, как называются дни недели! И ведь подсчитал, что в тот день, когда он спас дикаря, была именно пятница! Удивительно!

Инесса Владимировна внимательно на меня посмотрела, рассмеялась, и приписала к пятёрке знак «плюс»! 

Классная история шестнадцатая

А недавно мы в школе восьмое марта отмечали! Праздник, как праздник – ничего особенного! Мы его и дома всегда отмечаем – папа маме цветы дарит, подарки разные. Но всё-таки, восьмое марта – это не Новый год и не день рождения…

Но вот у нашей классной руководительницы Инессы Владимировны, почему-то, отношение к восьмому марта такое же, как и к Новому году! Буквально с середины февраля у нас начались приготовления. Инесса Владимировна даже объявила конкурс на лучший сценарий праздника.

- Участвуют все! – подчеркнула она. – И девочки, и мальчишки. 

А потом ещё нас, мальчишек, оставила после уроков на целых полтора часа! Учительница рассказала нам, что восьмое марта – это весенний праздник, что он особенный, что девчонки его ждут чуть ли не больше каникул, а мы должны за три недели научиться быть галантными кавалерами. Мы даже разучили, как правильно пропускать даму вперёд!

- А ну-ка, пойдёмте со мной! – с задором крикнула Инесса Владимировна и поспешила к двери. – Вот, - сказала она, - дверь! Сейчас каждый из вас будет открывать её и красиво пропускать девочку вперёд!

- Инесса Владимировна… – жалобно протянул Володька Сухарев, уж очень ему хотелось поскорее попасть домой, там его ждала новая компьютерная игра, - девочки-то все домой ушли… Придётся перенести на завтра.

- Не придётся! – воскликнула она и приоткрыла дверь, в которую вошла единственная отличница в классе воображала Галка Залесская.

Мы все так удивились, её увидев, - ведь Инесса Владимировна сказала всем девочкам идти домой, - что уставились на неё, разинув рты. А Галка, конечно же, подумала, что каждый из нас от неё без ума, и от этого стала воображать ещё больше. 

В общем, прыгали мы из класса в коридор, а из коридора обратно в класс раз сто! А после того, как Андрюшка Андреев нечаянно, не нарочно, прихлопнул дверью Галкину рюшку, Галка обиделась и ушла. Зато появился Андрюшкин двоюродный брат Вова, студент физкультурного института, - он пришёл забрать Андрюшку на тренировку, - и любезно предложил подменить обидевшуюся Галку. 

- А почему нет? – удивился Вова, когда Инесса Владимировна сказала, что не стоит этого делать. – Ну, если надо-то? Я помогу!

И Вова занял позицию в дверном проёме, словно футбольный вратарь в воротах. Поставил ноги на ширину плеч, сконцентрировал внимание на двери, и был готов в любую секунду отпрыгнуть от неё в сторону. 

Первым «пробивал удар» Андрюшка Андреев, так сказать на правах младшего брата. Так Вова так лихо запрыгнул в класс впереди Андрюшки, что тому пришлось не галантно зайти вслед за ним, как учила Инесса Владимировна, а отпрянуть назад, едва удержавшись на ногах.

- Что за безобразие вы здесь устроили! – прикрикнула на нас Инесса Владимировна. – Прекратите немедленно!

И мы прекратили. Но не потому что потому, а просто очень хотелось домой. 

На следующее утро, где-то в середине урока математики, Инесса Владимировна вдруг говорит, причём без особенного перехода от правила сложения дробей:

- Ребята, а давайте мы с вами устроим конкурс на лучшую мимозу?

- Мы что ж это, выращивать её будем? – испуганно поинтересовался кто-то из ребят.

Инесса Владимировна рассмеялась:

- А что? Можно и вырастить!

Но всё-таки мы договорились о том, что мимозу будем не выращивать, а изготавливать своими собственными руками. Учительница ещё сказала, что когда она училась в школе, мимозу делали из крошечных кусочков ваты, выкрашенных жёлтой акварелью. 

- Вот так делать не надо! Больше креатива! – подытожила она. 

Весь следующий день мимоза не выходила у меня из головы. Я всё думал, как эта маленькая веточка может быть креативной. 

- Может её какими-нибудь блёстками украсить? – задумчиво спросил я у папы, когда мы с ним вечером уселись на кухне пить чай.

- Ага, - сказал папа, - давай! Прямо новогодняя ёлка получится!

Усмехнулся, и принялся читать газету.

- А может быть слепить мимозу из пластилина и сделать композицию в рамочке?

Папа снова усмехнулся, правда теперь я уже не знал – смеётся ли он над моими придумками или над выдумками газетчиков. 

Я позвонил Володьке Сухареву и говорю:

- Володька, а Володька, ты уже начал делать креативную мимозу?

- Чего? – переспросил Володька. – Какая ещё мимоза? Я сплю!

И бухнул трубку.

Тогда я позвонил Андрюшке Андрееву.

- Андрюшка, - говорю я, - ты мимозу когда будешь делать?

А он:

- Когда-когда – завтра перед школой и сделаю. А ты?

Я прямо чуть до потолка не подпрыгнул! Уже завтра! Перед школой! Значит, Андрюшка подаст заявку на конкурс мимозы, а я нет! 

А вслух говорю с лёгкой небрежностью:

- Ну я ещё обдумаю пару моментов, поэкспериментирую…

- Ух ты, здорово! - воскликнул Андрюшка. – А мы с братом, с Вовой, посоветовались и решили все свои силы бросить на подготовку сценария праздника, а мимозу соорудить по-быстрому, из подручных средств.

Ещё и сценарий! А я за сценарий ни то что не брался, а даже вообще не вспомнил о нём ни разу!

Тогда я спросил:

- И из чего же ты сделаешь мимозу?

- А это не я буду делать, а Вова. Он у меня знаешь какой! 

И Андрюшка с воодушевлением принялся рассказывать, какой у него Супер-Вова. На прошлой неделе он пробежал быстрее всех студентов-физкультурников, в понедельник проплыл быстрее мастера спорта, а вчера побил рекорд некоего Зюзикова по прыжкам в высоту. 

Наконец, Андрюшка вспомнил о мимозе и сказал:

- Вова рассыпит кукурузу по тарелке, а сверху положит веточку зелени. Представляешь, как придумал? Вот!

Перед сном я решил заглянуть в книжку. Хорошая такая книжка по ботанике. Так вот там было написано, что мимоза – это род цветковых растений семейства Бобовые. А раньше она принадлежала семейству Мимозовые. Но семейство Мимозовые почему-то расформировали… Вот, оказывается, с какими сложностями пришлось столкнуться мимозе! 

А ещё я вычитал, как называется самый известный вид мимозы и решил это своё знание приберечь для конкурса. Вдруг пригодится? И ещё то, что очень часто мимозу путают с акацией. И на восьмое марта дарят не букетик мимозы, а букетик акации серебристой!

Утром, когда я пришёл в школу, выяснилось, что помимо Андрюшки Андреева с его кукурузой и укропом, заявку на конкурс мимозы подала Галка Залесская. Она принесла в класс здоровенный букет бордовых роз! А сопровождали её мама с папой, так, будто бы сегодня был какой-то праздник.

- Генеральная репетиция восьмого марта, - улыбнулась Галкина мама и отряхнула воротник своей длиннющей шубы от февральских снежинок.

Галка преподнесла букет Инессе Владимировне, и к нашему всеобщему удивлению объявила, что он будет участвовать в конкурсе мимозы. А Галкин папа протянул учительнице пачку фотографий этого букета. 

Какая-нибудь другая учительница может быть и растерялась бы, когда на конкурс самодельной мимозы подают заявку в виде свежесрезанных бордовых роз и их портфолио, но только не Инесса Владимировна!

- О, какая креативная мимоза! – воскликнула она. – Прям не узнать!

И лукаво прищурила один глаз.

А Галкин папа посоветовал ей получше рассмотреть букет.

Надо заметить, что всё это происходило во время первого урока, русского языка, и все ребята сидели за своими партами и были мысленно ну очень благодарны Галкиным родителям за то, что теперь уж точно не останется времени на обещанный диктант. 

- Ну-ка, ну-ка, - сказала Инесса Владимировна, - смотрю внимательно…

И изучив букет, воскликнула:

- Ой, ребята, посмотрите, как Галочка придумала! Молодец какая!

Мы все повскакивали со своих мест и ринулись к букету. Оказывается, каждый стебель розы был сплетён с веткой мимозы – или как там её, акации. И получалось так, что акация эта, мимоза, пряталась под листьями роз. 

Я вдруг как закричу на весь класс:

- Мимоза стыдливая!

Все притихли.

- Стыдливая мимоза, - громко повторил я.

В общем, я не удержался и сказал название самого известного вида мимозы – мимоза стыдливая. А ещё, в надежде, что мои знания зачтутся на природоведении, добавил, что стыдливая она потому, что её двоякоперистые листья сворачиваются и прячутся ну прямо от всего на свете! И от росинки, и от букашки, и если ветерок подует…

И ещё я подумал, только вслух не сказал, что эту мимозу надо было бы назвать не мимоза стыдливая, а мимоза трусливая… Трусливая мимоза!

Наконец, раздался звонок на перемену. Галкины родители, распрощавшись, ушли, а к Инессе Владимировне тут же подбежал Андрюшка Андреев. В руке у него была не просто тарелка, а целое фарфоровое блюдо, на котором красовались кукуруза и зелень. 

- Вот, - сказал Андрюшка, - вариант сервировки праздничного стола – кукуруза из мимозы! Вернее, наоборот… 

Инесса Владимировна похвалила и Андрюшку…

А после второго урока мы всем классом пошли в столовую, на завтрак. Сидим мы с Володькой – пирожки едим и горячий чай пьём. Володька хлюпает, причмокивает, в общем, удовольствие получает. И тут, откуда ни возьмись, прямо возле нас оказалась Инесса Владимировна! Она посмотрела на Володьку и говорит:

- Сухарев, ну что же это такое? Разве можно так вести себя за столом? 

И ничего больше не сказав, ушла.

- Ну и лопух же ты, Володька, - говорю я. – Попасться на каком-то пирожке с повидлом! Я ещё понимаю, если бы это был рассольник или котлета с грибной подливкой! Тогда можно и похлюпать, а так…

И с досадой махнул рукой.

Время летело быстро, и восьмое марта должно было наступить вот-вот. Каждый день Инесса Владимировна оставляла мальчишек хотя бы на двадцать минут подольше. Мы уже научились аккуратно пить чай, вежливо здороваться и говорить «пожалуйста». Ещё Инесса Владимировна научила нас подавать девчонке пальто в гардеробе – не просто так, как мы это делали раньше – срывали с крючка и совали ей в руки как ни попадя, а – придерживая за плечики, на вытянутых руках. В общем, как в старом английском кино. 

И к празднику восьмого марта, который мы отмечали не восьмого числа, а за два дня до того, каждый из нас стал настоящим джентльменом. Мы все сидели в классе за сдвинутыми в один длинный стол партами – мальчик – девочка – мальчик – девочка – ели торт столовыми приборами и говорили о погоде. 

Минут через сорок пять у нас бы, наверное, от скуки поехала крыша, но тут вдруг Инесса Владимировна, по обыкновению прищурив один глаз, сказала:

- А пойдёмте-ка веселиться!

И мы всей толпой, без всяких там «пожалуйста», помчались в актовый зал, где уже куролесили ребята из других классов.

Но Галке Залесской в тот день я всё-таки подал пальто по всем правилам восьмого марта!

Классная история семнадцатая 

Была зима. Наша классная руководительница Инесса Владимировна загорелась вдруг идеей сделать из нас хоккейную команду. Мы же, мальчишки её класса, едва умели стоять на коньках. А лично я не умел и этого!

- Ничего, - с задором сказала Инесса Владимировна, - научитесь!

И мы договорились отправиться на речку. Специальная такая речка для ребят, недалеко от школы, – летом в ней можно плавать, а зимой её покрывают льдом и играют в хоккей.  

На нас надели коньки, шлемы и прочие элементы защиты. Тренера нам выписали самого лучшего – кузена Андрюшки Андреева, студента физкультурного института Вову. Когда решался вопрос о тренере, Андрюшка кричал громче всех: «Вова, конечно! Кто ж ещё? Он у меня, знаете, какой!» И вот этот Вова поочерёдно хватал нас за шиворот, чтобы мы не упали, и вытаскивал на лёд. Когда один хоккеист уже стоял и не падал, Вова вытаскивал на лёд второго, третьего и так далее. Наконец, очередь дошла до меня, но коньки меня слушаться не хотели, и Вова никак не мог решиться меня отпустить. 

А тут Славик Сомов минут пятнадцать подвигал коньками, и как хлопнется на лёд! И лежит… Вова ему кричит: «Вставай, лопух, об тебя сейчас споткнутся!» А Славик только клюшкой по воздуху поводит… 

Тогда Вова подтащил меня к воротам и говорит:

- Хватайся за штангу! 

Я схватился за левую штангу обеими руками и даже коленками. Смотрю, а на Вове прямо лица нет! Он к Славику подбегает – руки, ноги проверяет, спрашивает: «Можешь встать?», «Можешь сесть?», «Чего случилось?» 

А Славик себе лежит как ни в чём не бывало, и говорит:

- Да ничего не случилось. Надоели мне ваши клюшки! Не буду больше хоккеистом! 

Встал, весь корпусом вперёд подался, скрючился и, хватая воздух руками, заскрипел по льду в сторону бортика. 

И Вова – так прямо от души – дал ему вслед подзатыльник… по шлему. Очень непедагогично! 

А у меня к этому времени уже вовсю разъехались коньки! И я изо все сил пытался сгруппировать всего себя таким образом, чтобы было как можно больше точек опоры. 

- Слушай, - вдруг прямо надо мной воскликнул Вова и хлопнул себя по лбу, - Решено! Вратарём будешь!

- С чего вдруг? – забившись в угол сетки, поинтересовался я.

- Как с чего? – Вова округлил глаза. – Ты же кататься на коньках даже не умеешь, а вон какой крутой вратарский приём применил! Природное чутьё! – подытожил он. 

Оказывается, в последней моей попытке удержаться на штанге, я случайно занял классическую позицию голкипера, обороняющегося от буллита!  

- Щитки – на ноги, ловушки – на руки – и цены тебе не будет! – уверенно заявил Вова.

Так я стал вратарём нашей команды.

Мне тут же рассказали о моём главном сопернике, то есть о вратаре из параллельного класса. Мальчишку звали Виталик. Он был твёрдым хорошистом. По математике получал исключительно одни пятёрки. А ещё обладал аналитическим складом ума и логическим мышлением – вот так! 

Когда я немножечко освоился в воротах, я с интересом начал наблюдать за происходящим вокруг. Например, за Володькой Сухаревым. Он – преимущественно на четвереньках – преодолевал дистанцию вдоль левого борта – туда – сюда – обратно. И когда Вова пытался схватить его за шиворот и поставить на оба конька, – уворачивался!  

- Я сам! – насупившись, бурчал Володька и продолжал геройствовать.

Мне прямо удивительно стало – за Володькой никогда ничего подобного не водилось, а тут – такая воля к победе!

Потом я посмотрел направо. Там «летал на месте» Колька Шумов. Он стоял на коньках и, чтобы удержать равновесие, резво махал руками, как крыльями. В эти самые «крылья» Вова пытался вложить ему клюшку. 

- Да не махай ты! – прикрикнул он на Кольку.

- Не маши! – пронеслось над ледовой ареной. - Правильно говорить – не маши!

Это был голос Инессы Владимировны, которая сидела на ближней трибуне и внимательно следила за тренировкой своих ребят. 

- Да, вот, Колька, - подхватил Вова, - и Инесса Владимировна тебе говорит, чтобы ты клюшку взял нормально. 

А когда у Кольки всё-таки появилась в руках клюшка, он настолько обрадовался случившемуся, что рванул вперёд в поисках шайбы. И, что примечательно, ни разу не упал! 

Самым увлекательным зрелищем, конечно же, был Андрюшка Андреев! Ещё бы! Его Вова на коньки в три года поставил. Андрюшка такие пируэты выделывал – прямо загляденье! И, само собою, он умел работать и с клюшкой, и с шайбой.  

Был ещё в нашей хоккейной команде Чертков Антошка. Его сразу назначили нападающим. А всё потому, что Вова – с Антошкиного разрешения – заглянул в его дневник. Там через день учителя вызывали в школу его родителей, и в подробностях описывали, чего он натворил на этот раз. 

- Ну… Такой парень должен быть нападающим! – сказал Вова.

А на следующий день в начале тренировки на меня действительно надели щитки и ловушки! Ещё мне выдали шлем, не такой, как у всех остальных, а с решёткой на лице, как и положено настоящему вратарю. 

- Сегодня работаем с шайбой! – заявил Вова и поправил на своей голове шапочку с помпоном. – Задача следующая, - продолжил он, - Лёша встаёт в ворота, а пять игроков по очереди разбегаются и пытаются в эти самые ворота забить шайбу. Уяснили?

- Уяснили, - на разные лады отозвались мы.

Первым, конечно же, разбежался Андрюшка Андреев. Он летел на меня с таким воодушевлением, что я, на всякий случай, чтобы он не сшиб меня с ног, опёрся на щитки и выставил вперёд ловушки. 

- Вот, молодец! – тут же похвалил меня Вова. – Вот прямо твоё это место – ворота!

И хотя Андрюшка зафинтил шайбу в ворота только так, я по этому моменту был признан результативным вратарём.

- Ты должен внимательно следить за игроком с шайбой, - поучал меня Вова. – чтобы понимать, с какой стороны будет удар! 

Когда на меня погнал Чертков Антошка, у него был такой взгляд, что я подумал: следи – не следи, а от человека с таким взглядом удар можно получить откуда угодно! И справа, и слева, и из-за угла! Поэтому я завертелся чуть ли не вокруг своей оси, активно пытаясь контролировать каждый кусочек своих ворот.

И, о чудо! Шайба залетела мне прямо в ловушку!

А Антошка оскалился на меня так, что я для себя сразу решил: таким верить нельзя! Они будут делать вид, что забегают слева, а на самом деле – бахнут шайбой справа, и всё наоборот. Нельзя таким верить! 

Колька Шумов за всё это время так ни разу и не упал! Он носился по льду со скоростью положительно заряженной частицы. Какой именно – не знаю, но зрелище впечатляющее! Мы все, включая Вову, даже не заметили, залетела ли Колькина шайба в мои ворота, потому что в мои ворота залетел сам Колька. 

Володька Сухарев промазал – вообще мимо ворот, а вот Славик Сомов не смог даже разбежаться! Он когда начинает стартовать, тут же падает на лёд и уже лёжа скользит по инерции метров пять!  Всё, думаю, не быть Славику в нашей команде! Но не тут-то было! Вова и для него придумал отличную позицию.

- Ты будешь защитником! – объявил Вова. 

- Тоже мне защитник! Да с таким защитником и нападающему делать будет нечего! – закричали со всех сторон.

Но Вова нам рассказал, что в хоккее есть очень нужный приём, который спортсмены специально разучивают – это, когда уже не получается отбить шайбу – остановить её собой, растянувшись на льду. 

- Вот, - сказал Вова, - увидит Славик, что шайба к воротам летит, а никого поблизости нету, и плюхнется на лёд. Так шайбу и остановит!

А Славик:

- Это как же я плюхнусь? Я этого приёма не тренировал! 

- Да тебе и тренировать не нужно, - махнул Вова рукой. – Ты, можно сказать, им в совершенстве владеешь! Разбегись-ка ещё разок.

И только Славик стал разбегаться, как тут же растянулся на льду, как раз вдоль линии ворот.

- Ну, что я говорил? – воскликнул Вова. – Защитник!

И вот настал день настоящей игровой тренировки. Вместе с нами на лёд выкатили ребята из параллельного класса. Капитаном их команды ожидаемо значился вратарь Виталик. В общем, все те ребята были не сильнее наших, но вот Виталик явно давал мне сто очков вперёд. Говорят, он просчитывает вероятность удара с той или иной стороны с точностью до девяноста процентов! 

Раздался свисток, и игра началась. Шайбу на вбрасывании мы проиграли, поэтому уже в первые секунды матча я увидел надвигающегося на мои ворота громилу Васькина – нападающего из параллельного класса. Но наш Андрюшка Андреев как кинется ему наперерез, как выбьет шайбу прямо из-под клюшки, как отдаст пас на Кольку Шумова. Да ещё и к бортику – вроде как нечаянно – этого самого Васькина поприжал. 

А Колька в это время прямо здорово принял шайбу и понёсся вместе с нею в сторону Виталькиных ворот. Надо заметить, что у Кольки очень сложная и непредсказуемая траектория движения. И Виталик со своим аналитическим складом ума никак не мог её рассчитать. И вообще, куда в следующую секунду занесёт Кольку, не знал даже он сам.   Издалека мне было видно, как, завидев Шумова, Виталик начинал беспорядочно кидаться из стороны в сторону. У него, наверное, все анализаторы под шлемом вскипели, а действия Кольки никакой логики всё равно не поддавались.

Таким образом, к концу матча счёт значился 0:0. Лично я – сам по себе – отбил две шайбы! Остальные шайбы, летящие в мои ворота, перехватывали ещё на подлёте. Огромное количество раз Андрюшка Андреев; пару раз Колька Шумов не нарочно сшибал с ног нападающих; и минуты за четыре до окончания матча вдоль моих ворот растянулся Славик Сомов, и шайба угодила ему прямо в наколенник. 

Ну, а забить гол в ворота Виталика было, наверное, чем-то из области фантастики. 

Дополнительного времени нам не назначили, так как мы и так от усталости еле держались на коньках, а вот серию буллитов пришлось провести!

Наш тренер Вова снял меня с ворот! Я, собственно, и не сильно расстроился по этому поводу, – мало приятного встретиться с Васькиным один на один! Но для себя решил, что в следующий раз буду тренироваться так, чтобы никому и в голову не могло прийти оставить без меня ворота! 

Я отдал шлем, щитки и ловушки Андрюшке Андрееву, а сам примостился на краешек скамейки. Андрюшка встал в ворота. Васькин метнул в его сторону устрашающий взгляд и ринулся на него с шайбой. Шайба оторвалась ото льда, перевернулась, ещё перевернулась, хлопнулась об Андрюшкину клюшку и шмякнулась обратно на лёд! Васькин зло зарычал, а Андрюшка подпрыгнул от радости – гола не было! 

Не хуже их Васькина был и наш Антошка Чертков. Он на Виталика тоже смотрел довольно-таки неприветливо. 

И так они выходили всю серию буллитов – Васькин пытался забить гол Андрюшке, а Чертков – Виталику. Но после каждого буллита счёт матча оставался нулевым. 

А когда мы все уже подумали, что придётся соглашаться на ничью, Антошка Чертков зафинтил вдруг шайбу таким образом, что она попала под конёк Виталику прямо на линии ворот! И ни туда – ни сюда! Мы, конечно, кричим, что шайба пересекла линию ворот, а Виталик с командой, что – нет, ничего подобного! Пришлось обращаться к видеоповторам. У нас этих видеоповторов было сколько угодно – с каждой трибуны! Там на скамейках сидели ребята и учителя с телефонами и снимали видео. И вот что любопытно, – на телефоне Инессы Владимировны, например, было видно, что шайба скользнула-таки за линию ворот, а потом выскочила обратно; а на телефоне какого-то пятиклассника с противоположной трибуны, что шайба действительно скользнула вглубь, но линию ворот всё же не пересекла. 

В общем, ни до чего не договорившись, мы ушли в раздевалку. А потом – домой. 

А на следующее утро Инесса Владимировна хвалила нашу хоккейную команду, наверное, весь первый урок с переменой вместе! Мы и смелые, и храбрые, и сильные – и ещё много какие мы! Второй урок был математика – у всех эмоции немножко поутихли. А на третьем уроке Инесса Владимировна говорит:

- Эх, жаль, скоро лёд растает…

И, отдёрнув занавеску, поглядела в окошко. Там действительно уже стучала капель.

- И ведь не потренируешься теперь как следует, - вздохнув, добавила она.

Мы все тоже вздохнули, потому что нам тренироваться понравилось!

- Ну, ничего! – подмигнув левым глазом, загадочно сказала Инесса Владимировна. – Без хоккея не останетесь! Слышали про такое – оctopush? А знаете, что это такое? 

И Инесса Владимировна рассказала нам, что оctopush – это такая разновидность хоккея, когда команды соревнуются под водой. На игроков надевают ласты и специальную маску с дыхательной трубкой. А во всём остальном – такой же хоккей – шайба, клюшка и ворота!

Я, конечно, поинтересовался, кто же нас таких, не умеющих плавать, возьмётся тренировать. Но тут Андрюшка Андреев как подпрыгнет за партой, как закричит:

- Вова, конечно! Кто ж ещё? Он у меня, знаете, какой! 

Классная история восемнадцатая 

Однажды маме по почте пришло письмо. Конверт был такой разукрашенный, такой перечирканный, что мы с папой простояли, наверное, полчаса возле раскрытого почтового ящика, пытаясь прочитать кому и от кого послание. 

Изначально, в положенных графах, красивым почерком было написано мамино имя и мамина прежняя фамилия. Также там значился какой-то не известный мне адрес. Потом всё это было перечёркнуто, и уже корявыми буквами вписан другой адрес, также мне не известный.

- В общем, ясно одно, - наконец резюмировал папа, - письмо для нашей мамы. Пусть она и разбирается.

- Вместе разберёмся! – с участием подхватил я.

Дома папа положил конверт на тумбочку, и я стал ходить вокруг этой самой тумбочки кругами. Всё пытался ещё что-нибудь вычитать, и вдруг я разглядел фамилию отправителя – Солнышкин.

Я обрадовался и побежал к папе.

- Папа, - говорю я, - письмо маме отправил Солнышкин!

Папа как-то сразу глаза сощурил и почти что по слогам произнёс:

- Ах, Сол-ныш-кин, зна-чит…

А я:

- Ага, Солнышкин! Правда, пап, смешная фамилия?

- Да… - протянул папа, - и не говори!

Тут домой пришла наша мама. Я открыл ей дверь. А папа выглянул из комнаты.

- А тебе, - папа выразительно посмотрел на маму, - прислал письмо небезызвестный нам Солнышкин.

- Да что ты? – вроде бы удивилась мама.

- Да… - снова протянул папа и скрылся в комнате.

- Мам, вот оно, письмо это! – крикнул я и, схватив конверт с тумбочки, сунул ей его в руки.

Потом мы сели ужинать.

- Ну, - с вызовом неизвестно на что, - начал папа, - что пишет Сол-ныш-кин? 

Почему-то папа всё время произносил эту фамилию по слогам.

Мама усмехнулась.

- Я и не читала ещё. А когда? Я только пришла, и мы сразу сели ужинать.

- А… Понятно… - сказал папа.

- Мам, ну, может, там что-то важное? Давай прочитаем! – говорю я.

Мне так было интересно, кто такой этот Солнышкин и что он написал маме! Ну, просто очень интересно!

- Не волнуйся, Алёшенька, - папа погладил меня по голове. – Было бы что-то важное, прислали бы телеграмму.

Мама снова усмехнулась.

Я говорю:

- Пап, какая телеграмма?! Человек адреса не знает! Да и то, что у мамы фамилия новая – тоже!

А папа:

- Ну, что ж, бывает… - Ещё чайку? – обратился он к маме и подлил ей горячего чаю. – А что же Сол-ныш-кин, - папа продолжил, - электронной почтой не пользуется? Социальных сетей не признаёт?

Мама сделала глоточек.

- Откуда же я знаю! – сказала она.

Наконец, мы все вместе перебежали в гостиную. Мама открыла письмо.

- Ой, приглашение какое-то! – крикнул я.

Мама держала открытку в руках, а я приседал и подпрыгивал со всех сторон, чтобы разглядеть послание.

- Куда? Когда? – поинтересовался папа, не отрываясь от газеты, так, будто бы ему не очень-то это и любопытно.

Мама махнула рукой и вздохнула:

- Приглашают на встречу выпускников. Да вот, буквально послезавтра… 

И отложила письмо в сторону.  

- Не пойду, - добавила она между делом.

- Как не пойдёшь? – вдруг воскликнул папа. – Почему?

Вид у него был такой, как будто бы это его пригласили на встречу выпускников, а мама сказала, что он на неё не пойдёт. Мама ответила что-то неконкретное и перевела разговор на меня, точнее на моё домашнее задание на завтра.

- Ты уроки сделал? – спросила она.

- Ну, в общих чертах, да… - говорю я.

- А вот Солнышкин – это мамин одноклассник, - ни с того, ни с сего начал папа, - закончил школу с серебряной медалью. А, Алёшка, каково?

- Да, ну, - говорю я, - подумаешь…

А папа посмотрел на маму так выразительно, словно ждал от неё похвалы для Солнышкина. Но мама Солнышкина не похвалила. А папа всё продолжал на неё смотреть… 

И тут оказалось, что в конверте – кроме пригласительной открытки – было ещё и письмо!

- О! – воскликнул папа. – Ещё куда-то приглашают?

Мама ещё раз вздохнула и сказала:

- Про свою работу пишет, «как дела» спрашивает.

- Так, так, так, так, так… - папа отложил газету. – И кем же работает наш Солнышкин? 

Мама украдкой глянула в письмо – как я на контрольной в шпаргалку – и говорит – тоже как я – не очень уверенно:

- Каким-то исследователем, где-то в Антарктиде.

Ничего себя, - подумал я, - в самой Антарктиде! А вслух решительно произнёс:

- Мама! Солнышкин аж из Антарктиды приедет! А тебе только на трамвае прокатиться… Как же можно упустить такую возможность – послушать про Северное сияние и Атлантический океан! 

- Ну, правильно говорит Алексей, - поддержал меня папа. – Нельзя упускать такую возможность… 

Правда, у папы в голосе всё время проскальзывало чуть-чуть иронии и чуть-чуть обиды. Это я потом уже узнал, что в десятом классе папа маму пригласил в кино, а мама вместо этого отправилась с Солнышкиным кататься на велосипедах. А папа учился не с ними, поэтому о велосипедах ничего не знал и простоял у кинотеатра четыре часа! Ужасно обидно, прямо до слёз! 

- Ну, не знаю, - в растерянности произнесла мама, - может быть, схожу…

И мы все втроём замолчали, наверное, минут на пятнадцать! Папа играл сам с собой в шахматы, мама листала журнал, а мне пришлось делать вид, что я читаю литературу.

Вдруг мама откинулась на спинку кресла, положила руки на подлокотники и говорит:

- Не хочу встречаться с Беляевой! 

- А это та самая? – ободрился папа. – С локонами по пояс? Да… Ну и характер у неё был!

- Он у неё не был, он у неё и сейчас такой же – я уверена! – отвернувшись к окну, сказала мама. – А ведь она тоже будет на встрече выпускников! Не хочу её видеть! – подытожила она.

Потом папа выиграл сам у себя в шахматы, применив какой-то супер-ход, и у него как-то сразу, резко, улучшилось настроение. Он перестал делать выпады в сторону Солнышкина и, можно сказать, вообще даже про него забыл. Теперь всё его внимание было направлено на подготовку мамы к встрече выпускников. Как выяснилось, мама не видела никого из своего класса больше десяти лет!

Сначала мы рыскали по всем источникам в поисках информации о погоде на послезавтра. И как в очень глупых анекдотах температуру воздуха в течение дня обещали от 13-ти градусов по Цельсию до 24-х! Не такие уж они и глупые, анекдоты эти, - подумал я. Дождь предсказывали местами, временами, с большой долей вероятности! К тому же, гидрологи предположили, что ветер будет дуть преимущественно северо-западного направления 3-5 метров в секунду с возможными порывами до 12-15 метров в секунду. А ещё не исключены грозы, причём в течение всего дня!

- Значит, так, - сказал папа, - надо брать с собой большой зонт! 

- И сменную обувь! - подхватил я.

- Плащ обязательно!

- Блютуз-гарнитуру! 

Мама с папой переглянулись, посмотрели на меня и оба в один голос спросили:

- Зачем?

Правда, папа, не дождавшись моего ответа, уже полез в свой кейс за гарнитурой.

- Ну, как же! – говорю я. – Во-первых, это модно! А, во-вторых, вот тебе, мам, не захочется с каким-нибудь выпускником разговаривать, а он встанет перед тобой и будет стоять над душой! Тогда ты себя по уху похлопаешь, точнее, по блютуз-гарнитуре, извинишься, и уйдёшь от него куда-нибудь далеко-далеко… Вот! Здорово же?

Мама утвердительно кивнула головой. А папа нацепил ей на ухо свою гарнитуру.

- Самое главное – это платье, - сказала мама. – Не известно, в каком стиле они планируют проводить вечеринку! 

- А вот в высшем свете, - решил я блеснуть своими познаниями, - на пригласительных всегда указывают дресс-код, например, «Black Tie Invited» или «Cocktail Attire». И сразу всё понятно! 

- Да уж, - сказал папа, - понятнее не придумать!

А когда наступило послезавтра, кстати, это была суббота, мама надела очень красивое розовое платье, вызвала такси и уехала на встречу выпускников. 

А мы с папой решили сделать маме сюрприз! Разыскать всех её бывших одноклассников в интернете. Чтобы, когда она пришла домой, могла сравнить – то, что одноклассники наговорили ей про себя на встрече, с тем, что нам с папой удастся о них нарыть.

Начали мы, конечно же, с Солнышкина! Солнышкин на фотографиях выглядел довольно-таки длинным, не очень-то и складным, явно увлечённым наукой человеком. Он не был запечатлён танцующим буги-вуги, поющим в караоке или летящим куда-то вверх тормашками. И он действительно исследовал Антарктиду!

Чего нельзя сказать о другом их однокласснике – Олеге Голованове, который в сетях представлялся как «зам. зав. глав. коммуникационной ассоциации», а на самом-то деле был всего лишь одним из PR-менеджеров частной конторки. Ну, всякая работа важна… Зачем привирать-то? 

Потом мы с папой много ещё чего нашли интересного про мамин класс, я аж даже устал и, не дождавшись мамы, ушёл спать. Правда, сквозь сон до меня доносился мамин и папин весёлый смех и восклицания:

- А Солнышкин-то!..

- А Голованов!..

- Ой, а Беляева, ну вообще!..

Классная история девятнадцатая

И хотя я ещё не читал великое произведение «Преступление и наказание», суть этого названия ощутил на себе в полной мере!

После уроков мы с Володькой Сухаревым повадились рисовать. Мы не собирались быть последователями гениальных фламандцев и не мечтали быть Ван Гогом и Гогеном соответственно; и у нас даже в мыслях не было замахнуться на знаменитый чёрный квадрат. Я и Володька творили в ультрамодном, современном стиле. А именно – рисовали граффити. 

Мы убегали подальше от дома, находили никому не нужный, как нам казалось, забор и начинали творить. Кстати, краску в баллонах приходилось таскать с собой целый день! Я рисовал вдохновенно, отдавая работе всего себя. Володька же оказался настоящим творческим лентяем и сбегал от картины, не помалевав и часа. А потом и вовсе перестал рисовать.

К концу месяца у меня уже образовывалась скромная коллекция районного масштаба; мои произведения можно было увидеть и на той улице, и на другой… Дворники всех дворов объявили моему искусству полномасштабную войну! Они применяли устрашающие средства уничтожения, но против граффити все средства были бессильны!  Одному управдому даже пришла в голову мысль изловить художника, то есть меня. Мол, художник краску знает, нам подскажет, как её можно стереть. 

А у жильцов с некрашеными заборами состоялось уличное собрание. В тот же день я стал гонимым художником и меня гоняли отовсюду почём зря! Кто-то даже стал развешивать объявления на покосившихся заборах: «Not draw» - «Не рисовать». Уж не знаю, с ошибкой это написано или нет, я в английском языке не силён.

Творить становилось всё сложнее – везде сновали дворники, управдомы и просто небезучастные прохожие. И тогда я решился на отчаянный шаг – нарисовать финальную картину; ну, финальную, разумеется, для нашего района. Ничего, Москва большая, заборов много, - подумал я. – Буду выходить на «междурайонный» уровень, раз так…

И я приступил к поиску подходящего места для рисования столь важной картины. Получалось так, что из всего нашего района осталось только две улицы, на которых ко мне, как к художнику, претензий не было. Это улица, где я живу и улица, где расположена наша школа. Там я ещё не рисовал! 

После недели творческих исканий я остановил свой выбор на махонькой пристройке к спортзалу школы. Там хранились всякие мячи, гантели и хулахупы для занятий по физкультуре. Причём стенку я выбрал со стороны разлапистого куста. Захочешь – не увидишь! – подумал я. Но я ошибся! Сотворённое мной произведение пересмотрели все – даже те, которые боялись поцарапаться о ветки или порвать о них же свою одежду. 

Это была абстракция, и я назвал её красивым словом «Галактика». Если долго на неё смотреть, то действительно можно разглядеть звёзды! За этим самым занятием меня и застали врасплох! Стою я, никого не трогаю, звёздами любуюсь, а мне над ухом как крикнет кто-то:

- Кузнецов, ты что здесь делаешь? 

А помолчав секунду:

- Ах, вот оно что! Вот, значит, чьих кистей всё это! А ну-ка пойдём к директору!

И схватил меня за руку. Оказывается, наш школьный дворник. Вот уж от кого я не ожидал таких возмущений! У других дворников – что ни забор, то картина, – а здесь – одна маленькая Галактика… 

- Ничего вы не понимаете в искусстве, - с досадой сказал я и самостоятельно отправился к директору.

Я, конечно, догадывался, что директор в это время уже пьёт чай перед телевизором у себя дома, но должен же я был поддержать своего визави. 

На следующее утро, прям как на первое сентября, я и вызванные по телефону мама и папа вошли на школьный двор. Можно было бы обойтись и одним родителем, но накануне они никак не могли договориться между собой: «Я пойду!», «Нет, я пойду!», «Я пойду!», «Нет, я пойду!». Ещё бы! Кто ж откажется пройтись по школе в статусе родителя известного художника? 

В общем, всё обошлось. Не было ни директора, ни управдома, ни даже школьного дворника, а только наша классная руководительница Инесса Владимировна. Папа обязался организовать покраску пристройки к спортзалу, и всё! А про покосившиеся заборы даже и речи не было, оказывается, их уже давно собирались снести. Просто управдомы об этом не знали…

В окошко из класса мне было видно, как мама с папой подошли к «Галактике» и долго её рассматривали. Потом к ним присоединилась учительница по ИЗО, а следом и ещё какие-то люди. Очень может быть, что моя картина им понравилась! 

И всё-таки Инесса Владимировна начала наш первый урок с воспитательной работы.

- Кузнецов! – сказала она. – Ну, что же это такое? Разве так можно?

Я виновато покачал головой и на этом бы дело, наверное, закончилось, но тут вдруг в разговор встрял Володька.

Он встал возле парты, как полагается, и говорит:

- Всё Кузнецов, да Кузнецов! Он что, один что ли разукрашивал заборы? И я тоже! Мы вдвоём!

Я прям возмутился! Я говорю:

- Володька, ты чего? Ты ни одной картины толком не нарисовал, а туда же! 

Слава художника покоя не даёт, - подумал я про Володьку. А Володька не унимается: «Готов понести любое наказание», знаки мне ещё какие-то подаёт. Это я потом уже догадался, что это он помочь мне так решил, чтобы не одного меня разъяснительными беседами донимали. И то правда – кто паруса у корабля раскрашивал? Володька! А перпетуум мобиле – кто? Тоже Володька! 

И мы с Володькой, стоя у своих парт, вступили в очень шумные дебаты. А Инесса Владимировна пыталась нас утихомирить.

Наконец, учительница хлопнула по столу. 

- Кузнецов! Сухарев! – прикрикнула она. – Сядьте на свои места!

И мы уселись за парты. Инесса Владимировна выждала минутку и, по обыкновению прищурив левый глаз, сказала:

- Алёша, Володя, загладите свою вину ко вторнику общественно полезным делом.

И продолжила:  

- В следующий вторник в дошкольной группе я буду читать «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери. А ребятишки в это время будут рисовать персонажей этого произведения. 

Мы с Володькой с волнением переглянулись – при чём же здесь Экзюпери?

- Так вот, - Инесса Владимировна сделала паузу, - рисовать они будут цветными карандашами. 

Я начал припоминать, что действительно у нас в классе всю полку занимали наборы цветных карандашей. В каждом наборе – двенадцать штук! Ну, а при чём же здесь мы?

В это время Инесса Владимировна подошла к шкафу и достала оттуда эти самые наборы – штук двадцать пять, не меньше. И почему-то положила их на наши с Володькой парты. 

- Очень хорошие, деревянные карандаши, такие же как у вас. Но, - и Инесса Владимировна снова прищурила левый глаз, - они не заточены… Поэтому я попрошу Алёшу и Володю ко вторнику их заточить!

Вот это да! Сегодня – пятница, вторник – через три дня. Карандашей – двадцать пять умножить на двенадцать и поделить на два, то есть – на меня и Володьку. С арифметикой у меня было неважно, поэтому присвистнул я чисто интуитивно. 

Вечером дома я разложил карандаши на письменном столе, подобрал точилку, уселся поудобнее на стул и приступил к «заглаживанию вины». Остро затачивать не буду, - подумал я. – Зачем дошкольникам опасный предмет? К тому же, чтобы просто заточить карандаш потребуется три оборота в точилке, а чтобы остро заточить – целых пять-шесть, да ещё и грифель может сломаться! 

В общем, я осилил две коробки и отправился спать пораньше, чтобы набраться сил, ведь впереди меня ждали ещё одиннадцать умножить на двенадцать цветных карандаша!  

Классная история двадцатая

Нам с Володькой Сухаревым снова влепили каждому по двойке! На этот раз по математике. Обидно ужасно! И мы с ним твёрдо решили, что после школы я приду к нему домой, чтобы вместе разбираться во всяких математических задачках. 

И после обеда я отправился к Володьке.

Подхожу я к Володькиному подъезду, по домофону звоню, а там голос такой – вежливый-вежливый: «Добрый день! Чем я могу вам помочь?»

Я говорю:

- Володька, ты что ли? Открывай давай! Это я!

- Минуточку! Спасибо за ожидание, - сквозь треск раздалось из домофона, и дверь открылась.

Совсем Володька спятил с этой математикой, - подумал я и зашёл в подъезд. Поднимаюсь на лифте, выхожу и вижу – у Володьки дверь нараспашку, поперёк дверного проёма палка какая-то, Володьки самого нет, а на пороге стоит его младший брат Серёжа с фуражкой на голове.

- Добрый день! – говорит мне Серёжа. – Спасибо за ваш выбор нашей компании!

- Да, пожалуйста, - пожав плечами, сказал я. – К тому же, выбор компании у меня не велик, в смысле совместного решения задачек по математике, - это я уже сказал тихо, самому себе. 

- Пожалуйста, ваш билет, - невозмутимо продолжил Серёжа, не пуская меня в квартиру.  

- Какой ещё билет, Серёжа? – устало спросил я.

Не было у меня настроения в шарады играть, всё же двойка по математике! 

- Володька где? Володька! – крикнул я в кромешную тьму коридора.

В глубине квартиры раздался грохот, потом перекличка двух братьев на манер «Дурак! –  Сам дурак!», затем в коридоре включилась люстра и на пороге появился Володька. 

- Проходи, - сказал Володька, убирая палку с дороги.

И я уже было сделал в квартиру шаг, как Серёжа закричал на всю лестничную клетку о несанкционированном проникновении на режимный объект.

Я, на всякий случай, сделал шаг обратно и говорю, уже прямо полушёпотом:

- Володька, это что у вас тут такое происходит?

- Да, ну, - махнул рукой Володька. – Ты не санкционированно входишь в квартиру. Проходи, наконец!

- А что надо сделать, чтобы было санкционированно? – уточнил я.

- Нужно предъявить свой билет! – выпалил Серёжа, пытаясь снова установить шлагбаум.

В общем, в коридор мне зайти удалось и даже снять с себя куртку. Но вот Серёжа всё время прыгал и скакал вокруг, представляясь старшим бортпроводником и требуя от меня билет на аэробус по маршруту Москва – Антананариву. 

- Это где? – тихонько спросил я у Володьки.

- Не знаете, куда летите? – у Серёжи оказался отменный слух. – Антананариву – столица Мадагаскара!

Ещё бы узнать, где Мадагаскар, - подумал я про себя и посмотрел на Серёжу. Он искренне хотел получить от меня этот билет! 

- Да сунь ты ему чего-нибудь! Всё равно же не отстанет! – с досадой воскликнул Володька. – Времени в обрез, а у нас гора задачек!

Тогда я достал из портфеля закладку для книг и обратился к «бортпроводнику»:

- Такой билет подойдёт?

«Бортпроводник» сразу сделался бесконечно счастливым и утвердительно закивал головой.

- Держи! – говорю я и протягиваю ему закладку.

А он:

- Билет остаётся у пассажира. Проходите, пожалуйста, на борт!

И не взяв у меня ничего, умчался в дальнюю комнату.

С портфелем в руках я прошёл за Володькой к его письменному столу. Достал учебник и тетрадь по математике, а портфель кинул на пол. И тут над самым моим ухом раздался звонкий голос «бортпроводника»:

- Ваши вещи следует сдать в багажное отделение.

- И давно это с ним такое? – практически беззвучно раскрывая рот, поинтересовался я у Володьки. 

- Нет, недавно, на третий день после прилёта началось. Это, когда мы все вместе на море летали, - ответил он.

И мы приступили к первой задачке. Она была безумно сложной! Мы её и так пытались решить, и этак, а она ни в какую! Не буду решаться – и всё тут! 

Прошло два часа. Время от времени нам сообщали о погодных условиях за бортом самолёта и мерах предосторожности в салоне. Очень кстати оказался чай с печеньем – сервис на высшем уровне! 

- Папа приехал! Ура! – вдруг раздалось из коридора.

Это их папа вернулся с работы. Серёжа немедленно отправил папу по маршруту Москва – Сан-Фернандо-дель-Валье-де-Катамарка. Это где-то в Аргентине. Разумеется, бизнес-классом. 

А потом случилось настоящее чудо! Два аэробуса, следовавшие по маршрутам Москва – Антананариву и Москва – Сан-Фернандо-дель-Валье-де-Катамарка, совершили вынужденную посадку в Бразилии, в прекрасном городе Жабуатан-дус-Гуарарапис. Пассажиры обоих рейсов, – а это были я, Володька и его папа, – повстречались у северного терминала аэропорта, то есть – в гостиной. Все вместе мы ожидали, когда «бортпроводник Серёжа» даст разрешение на взлёт. А чтобы скоротать время, их папа решил нам с Володькой пять задач по математике и даже успел объяснить, как и почему они имеют такое решение. 

Первым отправлялся мой аэробус, следовавший в Антананариву. «Бортпроводник Серёжа» выдал мне мой багаж и пожелал счастливого пути. Я без лифта сбежал вниз по лестнице и помчался вприпрыжку по взлётно-посадочной полосе к себе домой!