Классная история первая 

В прошлую пятницу в нашем классе состоялось родительское собрание. И хотя его назначили на восемнадцать ноль-ноль, мы с ребятами толпились на школьном дворе уже с пяти минут шестого. Конечно же, самих учеников никто не приглашал, но нам всем было просто необходимо узнать заранее, о чём именно, из того что мы натворили, расскажут нашим родителям.

- Об Андрюшкиных шпаргалках по природоведению, - предположил Володька.

- Нет, это не интересно, - фыркнула отличница Галка. - О них не станут говорить. А вот о том, что я на стихотворении запнулась обязательно расскажут!

Я очень удивился:

- Зачем? Ведь Инесса Владимировна тебе за него пятёрку поставила! Зачем же теперь она будет вспоминать, что ты запнулась?

- Мне кажется, - задумчиво произнёс кто-то из хорошистов, - Инесса Владимировна про нас ничего не расскажет. Зато другие учителя наговорят точно.

Когда родители стали потихоньку прибывать к школе, мы спрятались за выступом спортзала и принялись попеременно выглядывать оттуда. Вдруг вижу: лихо огибая углы забора, во двор въезжает ярко-красная иномарка. Я говорю:

- Галка, Галка, смотри, это не твоя машина?

А она:

- У нас теперь чёрная. Та предыдущая, красная, ещё до сих пор в ремонте.

Тут неожиданно Андрюшка выскакивает из убежища и с криками: «Спасён! Спасён!» - стремглав бежит к резко затормозившей иномарке.

Оказывается, сегодня Андрюшкины родители работали допоздна - подмениться им не удалось - и поэтому двоюродный брат, студент Физкультурного института, любезно согласился посетить родительское собрание вместо них.

Этот двоюродный брат так резво перепрыгнул широченную лужу, будто бы он стремился побить мировой рекорд по прыжкам в длину и в высоту одновременно. Я говорю:

- Андрюшка, а кем он у тебя станет?

А Андрюшка гордо-гордо:

- Десятиборцем.

Потом со стороны детской площадки появились наши с Володькой обе мамы. Причём Володькина вела за руку младшего сына. Он шёл весь такой аккуратненький и послушный, что мне невольно подумалось: может быть Володька, когда рассказывает о нём, слишком сгущает краски?

- Всё, пропали, - обречённо прошептал знакомый голос за моей спиной. - Теперь этот шалопай нас выследит.

А тем временем Серёжа - так звали маленького мальчика – внимательно слушал мамины наставления.

- Серёженька, - говорила она, - гуляй только здесь, за забор не выходи ни в коем случае. Вот тебе мячик. Если что, я буду на третьем этаже. Посмотри, видишь, где окошки светятся?

Когда за обеими мамами захлопнулась дверь, Серёжа, как-то неожиданно приобретя озорной вид, ринулся прямо на нас.

- Не бойтесь, - заулыбался он, уверенный в том, что все наши судьбы теперь зависят только от него. - Я вас не выдам.

И бесконечно счастливый убежал играть.

Мы посмотрели на часы; они показывали ровно восемнадцать ноль-ноль. К этому моменту уже все кроме Галкиных родителей были в классе. Они вообще всегда опаздывали: и на собрания, и на утренники. А когда являлись, вели себя очень интересно, точь-в-точь как в мексиканских сериалах. Постоянно делали друг другу комплименты, а обыкновенные вещи говорили жеманно или чрезмерно торжественно. Ну, например, на школьном чаепитии Галкин папа с напыщенным видом обратился к Галкиной маме: «Будь любезна, передай мне вон то пирожное». В другой раз Галкина мама, закатив глаза кверху, воскликнула: «Как ты посмел? Я от тебя такого не ожидала!» А по телефону они оба отвечают так: «Слушаю Вас внимательно» или «Квартира Залесских. Слушаю Вас, говорите».

Поэтому, когда минут пятнадцать седьмого Галка воскликнула: «Ой, мама с папой приехали!» - все ребята с любопытством стали за ними наблюдать. Выйдя из машины, Залесские оказались у той самой лужи, через которую перепрыгивал Андрюшкин кузен. Мы с Володькой даже поспорили. Я говорю:

- Он её сейчас на руках перенесёт.

А Володька:

- Нет, Лёш, это уж слишком. Он не будет её переносить.

Галка на нас страшно разобиделась, а кто выиграл мы так и не узнали, потому что Андрюшка неожиданно подскочил на месте и закричал:

- Что я придумал! Бежим скорее!

Мы все побежали за ним и оказались в школе, в углу одного из коридоров, где расположен наш класс. Там, кроме нас, больше никого не было, поэтому мы смогли притаиться за неплотно закрытой дверью. В щелочку нам удалось разглядеть почти всё, что там происходило.

Моя мама, как председатель родительского комитета, держала на своём столе классный журнал, чтобы те, кому интересно, подходили и смотрели выставленные оценки. Володькина же мама сидела у окна и всё время следила за Серёжкой, как он играет во дворе.  Опоздавшие Залесские суетились у вешалки так шумно, что Инесса Владимировна перестала говорить, иначе никто бы её просто не услышал. Родители единственной отличницы в классе никак не могли найти свободный крючок, на который повесить длиннющий розовый плащ. Галкина мама, со свойственными ей манерами, восклицала «Какой кошмар!» несколько раз подряд. А потом Галкин папа решил разложить этот плащ на задней парте. Когда Залесские, наконец-то, уселись, Инесса Владимировна, вздохнув, продолжила собрание. 

- Родители Андреева не пришли, жаль,.. - задумчиво сказала она, листая его тетрадку с домашними сочинениями.

- Как это не пришли? - возмутился Андрюшкин двоюродный брат. - Я же пришёл!

Присутствующие оглянулись на соскочившего с подоконника молодого человека.

- А Вы кто, простите? - спросила уже уставшая учительница. - И почему Вы на подоконнике? Присаживайтесь за стол.

- За стол? - радостно захохотал он. - Да я же вам все стулья переломаю!

А стулья у нас действительно были очень хлипкие. Недавно Андрюшка, сидя на таком стуле, раскачивался на двух ножках, так эти ножки не выдержали, и он шлёпнулся на пол.

Тем временем Инесса Владимировна, поняв, что на собрание пришёл Андрюшкин кузен Володя, начала задавать ему всякие вопросы, которые он слушал очень внимательно, но отвечать на них почему-то не решался. В итоге, учительница спросила напрямую:

- Вы за Андрея написали сочинение «Кем я хочу стать»?

Володя явно не хотел закладывать братца.

- Инесса Владимировна, ну что Вы? - обиженно протянул он. - Андрей всегда сам делает уроки.

Инесса Владимировна, по-моему, заподозрила, что её обманывают и рассердилась.

- Да, - повысила она голос, - я знаю, Андрей сам делает уроки, но это сочинение написали Вы! Потому что Андрею никогда не пришло бы в голову написать такое!

- А чего, хорошая профессия,.. - растерянно произнёс Володя.

Весь класс молчал; родителям, наверное, было безумно любопытно, кем же хочет стать один из братьев Андреевых.

Вдруг слышу - по лестнице кто-то идёт. Мы отбежали в сторону, но тут же вернулись обратно и прильнули к двери, потому что в наш класс влетела взвинченная музыкантша Нина Эдуардовна...  Началось с того, что в великой музыкальной стране есть тридцать совершенно бездарных, без слуха и голоса детей. И этими детьми оказались мы.  

- Из таких ничего хорошего не выйдет! - подытожила Нина Эдуардовна.

Тогда Володькина мама попыталась защитить нас от нападок несправедливой музыкантши.

- Не всем же быть музыкантами, - сказала она. - В классе есть ребята, которые увлекаются астрономией, естествознанием, литературой, посещают кружки.

Бедная Нина Эдуардовна всплеснула руками и заголосила:

- Да как Вы можете сравнивать-то это?! Естествознание!.. Музыку надо чувствовать! Ею надо восхищаться! Даже если ты сам не одарённый человек, то всё равно приобщаться к ней должен.

Решив разрядить обстановку, моя мама говорит:

- Разумеется. И поэтому мы уже водили ребят в Консерваторию и Дом Музыки. А в конце года планируем посетить Зал Чайковского.

Если Андрюшкин кузен слушал всё это молча и с глубоким негодованием, то Галкин папа, напротив, сидя нога на ногу, ухмылялся и высокомерно поглядывал на Нину Эдуардовну; в общем, всячески давал понять, что он считает её рассуждения довольно-таки глупыми.

- Как легкомысленно, оказывается, Вы относитесь к музыке! - обратив внимание на Галкиного папу, продолжила кричать Нина Эдуардовна. - А ещё дочку свою к нам на сольфеджио записали!

Залесский переглянулся с другими родителями и пожал плечами, словно говоря: «Ну надо же, у каких учителей приходится учиться нашим детям».

Но музыкантша не унималась:

- Как, как, я вас спрашиваю, можно жить без Штрауса?

- Без отца или без сына? - в очередной раз ухмыльнувшись, спросил Галкин папа.

Не знаю, конечно, какого Штрауса имела в виду Нина Эдуардовна, но у нас дома есть кассеты с симфониями обоих этих композиторов. Мне нравится, в принципе, и Иоганн Штраус, и его сын.

Тут нам снова пришлось отскочить в сторону, так как, с силой толкнув дверь, из класса выбежала возмущённая поведением наших родителей музыкантша.

И снова говорила Инесса Владимировна... А Залесские, как мне показалось, совершенно её не слушали. Галкина мама открыла пудреницу и всё время рассматривала в зеркало своё лицо. А Галкин папа подключил мобильник и, с не меньшим интересом, пытался что-то разглядеть на экране. Так они оба и сидели, держа чуть в вытянутой руке - кто пудреницу, кто мобильник, и ни на секунду не отводили от них глаза. Инесса Владимировна продолжала говорить об общем развитии, интеллекте и воспитании. Потом вдруг замолчала, медленно прошла мимо Залесских, взяла со стеллажа брошюрку по географии и вернулась к доске.

- Эта брошюра - приложение к учебнику по природоведению, - сказала она. - На каникулы я задала ребятам выучить столицы ведущих европейских стран.

- Ой, Лондон, Париж, Рим, Берлин, Женева, - тут же перебила учительницу Галкина мама. - Ну все это знают, - добавила она скучным голосом.

- Если знают - хорошо, значит повторят, - спокойно сказала Инесса Владимировна. - Только причём здесь Женева?

- Как причём? - мило улыбнулась Галкина мама. - Женева - столица Швейцарии.

Инесса Владимировна опустила глаза, ей явно было неудобно; а некоторые родители принялись оборачиваться на Залесскую, всё-таки мама единственной отличницы в классе.

Мне стало очень смешно, ведь я-то знал, что Женева была столицей Швейцарии лишь до тысяча восемьсот какого-то года, а потом столицей избрали совсем другой город, только вот я его название забыл.

Тихо-тихо возразив, Инесса Владимировна попыталась незаметно уйти от щекотливой ситуации с Галкиной мамой и продолжить рассказывать о заданиях на каникулы, но ни тут-то было.

- Позвольте! - звонко воскликнула Залесская. - А что же тогда, по-Вашему, столица Швейцарии?

И вдруг обратилась к моей маме:

- Елена Дмитриевна, вот Вы, как председатель родительского комитета...

- Берн, - не дождавшись вопроса, грустно сказала моя мама.  При этом, негромко вздохнув, переглянулась с Инессой Владимировной.

- Ну, не знаю, - фыркнула Залесская. - Тут же достала свой мобильник и принялась щёлкать кнопками.

- Сейчас выйду в интернет, - пояснила она. 

Бедной Инессе Владимировне никак не удавалось продолжить родительское собрание, потому что Залесская, полная энтузиазма найти название столицы Швейцарии, заходила то на один, то на другой сайт, причём каждое своё действие она сопровождала всяческими комментариями:

- Ах, не туда нажала, кнопочки такие маленькие! Так, это не то, это круизы... А это вообще карта экономических отношений. Вот, нашла! - наконец-то воскликнула Галкина мама. - Действительно, Берн, - пожала она плечами. - Ну надо же...

И в лёгкой растерянности кокетливо закатила глаза.

Минут через десять-пятнадцать, Инесса Владимировна закончила собрание; и нам с ребятами, чтобы нас не заметили, пришлось быстро выбегать на улицу.

Классная история вторая 

Буквально пару дней назад наша новая учительница по ИЗО Светлана Борисовна задала нам прямо на уроке, за сорок минут, нарисовать - каждому своего - самого любимого сказочного персонажа.

- Рисовать можете красками, фломастерами или цветными карандашами; кто чем хочет, - сказала она.

Конечно же, я выбрал краски. У меня с собой были гуашевые и акварельные. Хотя карандаши с фломастерами я тоже таскаю на ИЗО каждый раз. Но живопись - это всегда кисти и краски.

Учительница говорит:

- Кто будет рисовать красками, вон там, на столе, возьмите стаканчики и аккуратно наберите воды.

И не успела она закончить фразу, как, наверное, две трети всех ребят, предварительно вооружившись пустыми стаканчиками, устремились к крохотному умывальнику в углу класса.

Ну... Что тут началось! Андрюшка Андреев, который, кстати, собирался рисовать цветными карандашами, нарочно забрызгал Володьку Сухарева. А самому Андрюшке в этот момент одна девчонка, правда, уже нечаянно, вылила за шиворот половину набранного стаканчика.

Светлана Борисовна была просто в ужасе! Она раньше работала в музыкальной школе для особо одарённых детей. Там все ребята были заняты скрипками, роялями да флейтами, а её предметом, рисованием, интересовались только так, из вежливости. Наверное, поэтому Светлана Борисовна и перешла на работу к нам. Мы рисовать любим! Правда теперь, привыкшая к усидчивым и послушным ученикам, у неё никак не получалось утихомирить наш класс.

- Ребята, ребята, ну что же вы делаете! - в растерянности повторяла Светлана Борисовна.

А тут ещё как закричат:

- Расступись!

Смотрю, а это Колька Шумов; несёт до краёв наполненные стаканчики на здоровенном подносе. Он, оказывается, за водой на первый этаж бегал, в буфет.

Ну, для начала, Колька почему-то решил, что за этот поступок Светлана Борисовна его должна непременно похвалить. Мол, он такой организованный и быстро всё делает, а остальные ребята дурачатся, брызгаются и кричат - в общем, развезли целый лягушатник. Потом ещё, конечно, он засиделся на первых двух уроках, и ему очень хотелось поскакать по лестницам.

Когда Колька со своим подносом зашёл в класс, вокруг него тут же стали носиться помирившиеся друг с другом Андрюшка Андреев и Володька Сухарев. Они, широко расставив руки, изображали то взлетающие, то приземляющиеся самолёты.

Однако Светлана Борисовна немедленно пресекла новую волну нашего озорства. Она открыла журнал и говорит:

- Сейчас ты, ты и ты, - учительница указала на Шумова, Андреева и Сухарева, - получите по огромной жирной двойке.

- А мне-то за что? - в негодовании пролепетал Колька. - Я ведь только хотел...

И Колька, сунув мне в руки поднос со стаканчиками, начал объяснять учительнице, чего же он там хотел.

- Здравствуйте, Светлана Борисовна. Ну, как мои детки себя ведут? Не балуются? - вдруг раздался голос нашей классной руководительницы Инессы Владимировны.

И в тот самый момент, когда она неожиданно вошла в класс, я зацепился ботинком за ножку стола и, пытаясь удержать равновесие, машинально выпустил поднос. Лёгкие пластиковые стаканчики разлетелись в разные стороны, а вода из них не просто разлилась, а ещё и промочила туфли Инессы Владимировны, стоящую в углу кадушку с цветами и маленький коврик у доски.

В общем, урок ИЗО у нас получился очень весёлый! И обещанных двоек никому не поставили. Только Володьке Сухареву трояк влепили, и то не за поведение, а за нарисованного им страуса или попугая - кто из них это был не смогла разобрать даже Светлана Борисовна.

Классная история третья

В то утро у меня было очень хорошее настроение. На улице стояла чудесная погода, и я подумал, что после школы смогу покататься на роликах. К тому же, я просто на отлично приготовил домашнее задание по трём предметам из четырёх. Поэтому на первом уроке, когда наша учительница Инесса Владимировна начала грозно водить карандашом по журналу, а все ребята от страха пригнулись к своим партам и опустили глаза, я, как ни в чём не бывало, поднял руку.

- Кузнецов, ты что руку тянешь, к доске хочешь? - усмехнулась Инесса Владимировна. - Ну, иди.

После того, как я безошибочно умножил и поделил в столбик кучу примеров, мне, наконец-то, поставили заслуженную пятёрку.

На следующем уроке меня попросили сделать разбор предложения. Опять пять! На третьем уроке я вдохновенно читал наизусть басню Крылова «Квартет» и заметил, что некоторые ребята даже прекратили перешёптываться друг с другом и посмотрели на меня.

К четвёртому уроку Инесса Владимировна, казалось, вошла во вкус. Только-только прозвенел звонок, а она уже говорит:

- Алёша Кузнецов, расскажи нам об основных полезных ископаемых Земли.

А я как раз за учебник «Природоведение» вообще не брался.  Я подумал, что если буду выходить к доске по математике, русскому языку и чтению, то учительнице надоест меня слушать, и по природоведению она вызовет кого-нибудь другого. Но всё получилось совсем не так.  Инесса Владимировна почему-то упорно хотела, чтобы именно я пересказал заданный на дом параграф. Она начала меня подбадривать:

- Алёша, ты что, забыл? Вспоминай, вспоминай...

Однако спустя минуту Инесса Владимировна, скорее всего, разгадала мой план выучивания уроков. И теперь, сколько бы уже не тянула руку Галка, и не вертелся на стуле Володька, она глядела только на меня, ожидая, что же я в конце концов скажу. Потом, вздохнув, спрашивает:

- Ребята, кто-нибудь хочет ответить?

Галка продолжает тянуть руку. Инесса Владимировна говорит:

- Хорошо, Галочка, хорошо. Посиди пока, ты ведь всегда готова. Андреев, Сухарев, начинайте рассказывать, помогите Кузнецову.

А, увидев, что каждому из нас, не считая отличницы Галки, можно смело ставить по паре, добавила:

- Давайте сделаем так. Вы все будете Алёше задавать вопросы по полезным ископаемым. И, если он правильно ответит на пять из них, четвёрочку я ему поставлю. 

Сначала я обрадовался. Думаю: они сами ничего не знают, - зададут что-нибудь элементарное. Но какого же мне было, когда со всех сторон на меня буквально обрушилось неимоверное количество заумных вопросов, которые и в учебнике-то, наверное, не освещались. И тут, среди всего этого гама, я вдруг расслышал один, более или менее понятный. Его Володька задал:

- Чем понятие «полезные ископаемые» отличается от понятия «природные ресурсы»?

После того, как мне, с горем пополам, удалось объяснить, что полезные ископаемые бывают только в недрах Земли, а природные ресурсы и в недрах, и на поверхности, Инесса Владимировна сказала:

- Конечно, я понимаю, - все свои силы ты бросил на изучение первых трёх предметов. Но в природоведение тоже надо было бы заглянуть.

Когда после школы все ребята побежали домой, Андрюшка Андреев радостно рассмеялся и крикнул мне вдогонку:

- Лёш, Лёш, падежи можешь не учить. Русский язык завтра последним уроком будет!

Классная история четвёртая

В этом учебном году в нашем классе ввели несколько новых предметов, в том числе, и иностранный язык. Сперва, всем ребятам задавали элементарные вопросы по-английски, а потом, в зависимости от результатов, нас поделили на две группы: сильную - там уже надо было уметь читать и писать некоторые слова - и слабую - где начинали с изучения алфавита. Лично я попал в сильную группу и очень гордился этим. Более того, мы с папой один раз подготовили такой интересный и грамотный рассказ о себе, семье и школе, что, когда я его прочитал на уроке, меня впервые в жизни поставили в пример остальным ребятам. А вот месяца через полтора от того, что всё легко даётся, я, по выражению мамы, разболтался страшно и даже неоднократно являлся на английский с несделанным домашним заданием. В конце концов, в один прекрасный день, когда уже прозвенел звонок, наша англичанка, укоризненно посмотрев на меня, говорит:

- Кузнецов, с этого занятия - решением педсовета - ты за неуспеваемость переведён в другую группу, послабее. Очень жаль, - вздохнула она, - такой способный мальчик.

Собрав портфель, я вышел в коридор; и, чуть ли ни плача от обиды, побрёл искать вторую половинку нашего класса.

- Третий этаж, третий этаж, - проворчал я, - а номер не сказала, и как зовут англичанку новую - тоже не сказала.

И вдруг слышу из-за одной двери на иностранном рычит кто-то. Заглянул в щелочку, а там молодая учительница указкой по доске водит и быстро - быстро произносит абсолютно непонятные для меня слова. Ничего себе - думаю - слабая группа. Я решил учительницу задобрить, а то мне показалось, что она в плохом расположении духа и, протиснувшись в дверь, говорю громким голосом:

- Good morning! May I come in? 

Её реакция была неожиданной - вместо поощрения она строго стала спрашивать:

- Почему надо вечно опаздывать? Что за манера опаздывать и паясничать? Проходи немедленно и доставай тетрадь.

А когда я лишь только попытался найти, где же сидит Андрюшка Андреев учительница просто зашипела:

- Да садись же ты за первую парту! Куда ты идёшь? Весь урок сорвал! Фамилия! - и она потянулась за журналом.

- My surname is Kuznetsov, - говорю я, садясь рядом с почему-то незнакомым мне мальчишкой.

- Нет такого! - заподозрила она меня во вранье.

- Он вообще не наш! - послышалось в конце класса.

Я встал и начал объяснять:

- Меня с сегодняшнего занятия решили к вам перевести.

- Кто, кто решил? – в сердцах закричала учительница.

А я ей:

- Педсовет.

Тогда она, пожав плечами, сказала:

- Глупости какие! Ничего не знаю! После урока останешься, всё выясним.  

Потом обратилась к классу:

- А теперь продолжаем. Если никто из вас не понял, что я говорила в начале занятия, значит, нам придётся повторить некоторые слова из предыдущих уроков. Итак... Как будет «хлеб»?

От такого простейшего вопроса я просто-таки подскочил на стуле и выкрикнул:

- Bread.

Учительница побагровела, отчего-то заговорив в рифму:

- Если у тебя «bread», тогда иди в соседний кабинет!

Оказывается, она хотела, чтобы его произносили «брот». Потом я услышал ещё кучу слов, перевод которых отлично знал, но только в исполнении странного класса они звучали совсем по-другому. А после того, как «друг» оказался не «фрэнд», а «фройнт»; «музыка» - не «мьюзик», а «музик», я догадался в чём тут дело! Эта группа настолько плохо владеет английским, что и учительница им досталась с совершенно неправильным произношением.

Незадолго до окончания урока учительница вдруг говорит:

- Да, английский - язык международный. Сейчас все его изучают. Но - и с этим приходится считаться - немецкий ему ничуть не уступает.  

И она как-то так грустно вздохнула, что я решил приободрить её; тем более нам с ней предстоял разговор на перемене.

- Весь мир говорит только на английском, - убеждённо произнёс я. - И педагоги требуются только английского языка.

Учительница посмотрела на меня стальным взглядом и молча вышла из класса.  

А на другом уроке, математике, наша руководительница Инесса Владимировна рассказала всем ребятам, что я, оказывается, перепутал классы и попал на урок не начального английского, а начального немецкого! Чем и объяснялась эта нелепая история.

До конца четверти я проучился в слабой группе, зато имел одни пятёрки и безо всякого труда. Со следующей же четверти меня снова перевели в сильную, правда, там мне ставят разные оценки; при этом необходимо очень много заниматься. И вот теперь я думаю: в дневник-то идут только оценки, а от какой группы ведь не указано.

Классная история пятая 

Однажды, когда у нас был классный час, наша учительница Инесса Владимировна спрашивает:

- Ребята, кто-нибудь из вас ходил в поход? Знаете, такой настоящий поход, с рюкзаком, гитарой... Предлагаю в эти выходные всем классом отправиться в лес.

Мы с ребятами уже привыкли к авантюрному характеру Инессы Владимировны и поэтому совсем не удивились тому, что накануне четвертной контрольной по русскому языку, она предложила нам прогуляться.

- Вот здорово! - завопил с последней парты Андрюшка Андреев. - Возьму с собой кинокамеру и буду снимать документальный фильм о дикой природе! А в какой лес мы отправимся, Инесса Владимировна?

Она говорит:

- Лучше всего, правда, далековато, по белорусской железной дороге. В общем, посоветуйтесь с родителями. А ты, Алёша, - Инесса Владимировна посмотрела на меня, - скажи, пожалуйста, маме, что я ей позвоню сегодня вечером, детально всё обсудим.

После занятий я, Володька, Андрюшка и Галка Залесская выбежали на школьный двор. Володька воодушевлённо говорит:

- Интересно, а там в лесу костёр можно будет разжечь? Тогда бы печёную картошку сделали.

- Да ну, твою картошку, - фыркнула Галка. - И вообще, мы с родителями договорились на открытие нового теннисного корта пойти.

Потом мы ещё немножко погуляли и разошлись по домам. А дома - там уже каким-то образом стало известно о наполеоновских планах Инессы Владимировны - нас ожидали переполненные разнообразными чувствами мамы, папы и прочие родственники.

- В поход собрался, - не успел я переступить порог, закричала моя мама. - Тоже мне первопроходец нашёлся! Ты бы лучше в гастроном время от времени походы совершал!

Я решил, что это очень несправедливый выпад с маминой стороны, ведь для меня поход в гастроном - это самое ужасное мероприятие, которое только можно себе представить. Булки в одном месте, колбаса - в другом, а где искать майонез, я не знаю до сих пор.

Папа спросил:

- Алёша, а вы в какой лес-то собираетесь?

Я говорю:

- Да там где-то, Инесса Владимировна сказала, по белорусской железной дороге.

Вдруг мама как подпрыгнет, и как закричит с новой силой:

- Это же партизанские леса! В них ещё, может быть, неразорвавшиеся снаряды Второй Мировой остались!

И убежала на кухню за валокордином. Мама, когда сильно разнервничается, всегда принимает это лекарство.

А потом, наконец-то, нам позвонила сама Инесса Владимировна. Мама разговаривала с ней минут двадцать. Вот, что мне удалось расслышать из соседней комнаты:

- Да, да, Инесса Владимировна, здравствуйте.

- Да, я уже знаю.

- Нет, Инесса Владимировна, это невозможно. По разным причинам.

- Ну, что ж делать, значит, без Алёши... Как-нибудь в следующий раз.

- Конечно, конечно. Я им обязательно позвоню. Всего доброго.

Без Алёши! Я чуть было не заплакал. Ведь это же значит, что меня мама вместе с классом в поход не отпустит. И я уснул.

А на следующий день в школе все ребята, перебивая друг друга, взахлёб обсуждали предстоящий поход.

Андрюшка Андреев кричит:

- Брат сказал - надо в Химки ехать! Там дубы вековые, воздух чистейший и от метро близко.

Галка, пожав плечами:

- Химки какие-то... Уж, если ехать на природу, то только в Переделкино. В тех местах хотя бы можно на дачи известных людей посмотреть.

К моему счастью, Инесса Владимировна, ребята и родители остановили свой выбор на Переделкино. И моя мама, убедившись в том, что этот посёлок находится рядом с Москвой, там не дислоцируется никакая артиллерия и не водятся медведи, всё-таки отпустила меня в поход.

Договорились мы так: в воскресенье в восемь утра - встречаемся у школы; при себе иметь лыжи, рюкзак с провизией и тетрадку по русскому языку - как-никак, в понедельник четвертная контрольная, диктант. И, хотя в это утро на улице звенела капель, и не выпало ни одной снежинки, лыжи были с собой у всех ребят. От школьного автобуса, который настоятельно рекомендовали заказать родители, Инесса Владимировна, почему-то, наотрез отказалась.

Мы и несколько взрослых, решивших нас проводить, толпились лишних пятнадцать минут, когда, наконец-то, явилась учительница. Поздоровалась со всеми и тут же говорит:

- А ну-ка, молодые мамы, папы, кто из вас хочет - нужно два-три человека - помочь мне в походе, давайте стройтесь побыстрее вместе с ребятами, и будем отправляться!

Если сказать, что столь неожиданное предложение прогуляться удивило наших родителей, значит не сказать ничего. Но в итоге, согласились нас сопровождать моя мама и Володькин папа. Галкины же родители в самый последний момент вообще чуть было не увели её обратно домой, но после долгих уговоров со стороны Инессы Владимировны, пошли на компромисс - вырулили собственный автомобиль, посадили в него Галку и отправились вслед за нами.

Когда мы добрались до ближайшей автобусной остановки, Инесса Владимировна с некоторым испугом воскликнула:

- Ой, народа-то сколько!

А народа было действительно много - человек пятнадцать.

И вот, из-за поворота медленно, даже как-то опасливо, выезжает автобус... Инесса Владимировна кричит:

- Ребятки, - кто там повыше - посмотрите-ка, какой автобус едет! Нам семьсот седьмой нужен!

- Наш, наш автобус! - загалдели мы наперебой и ринулись вперёд.

- Инесса Владимировна, - поникшим голосом проговорила моя мама, - ну ребята же не влезут все туда.

Учительница радостно:

- Да почему же это не влезут? Влезут! Ещё и места нам с Вами займут!

Мы достали проездные талончики и, со здоровенными за спиной рюкзаками и злосчастными лыжами, насквозь промокшие под дождём, выстроились у передней двери автобуса. От нашего жуткого коллектива шарахались абсолютно все. Кажется, ни один человек, стоящий на остановке, не решился поехать вместе с нами.

Когда все ребята, Инесса Владимировна, моя мама и Володькин папа, наконец-то, погрузились в автобус, двери захлопнулись, и он, автобус, начал потихонечку набирать скорость.

- Ну, тронулись! - удовлетворённо сообщила учительница и вскарабкалась на высокое сидение над колесом.

- Да, - согласился Володькин папа, - от такого тронешься. Это Вы, Инесса Владимировна, верно заметили.

Мне стало ужасно смешно. Ведь Инесса Владимировна употребила слово «тронулись» в смысле «поехали», а Володькин папа - совсем в другом смысле: «сошли с ума»!

На следующих остановках в автобус входило ещё по пять-семь человек; правда, некоторые из них, увидев нашу весёлую компанию, тут же выпрыгивали обратно.

Ехали мы до конечной, минут сорок. А уже когда оказались на улице, Инесса Владимировна вдруг говорит:

- Прямо как в персональном автобусе. Никто тебе не мешает. И ребята почти все сидели.

Моя мама опустила разгневанные глаза и сдержанно сказала:

- Мы же предлагали заказать школьный автобус.

- Да зачем он нам нужен, Елена Дмитриевна, - рассмеялась учительница. - Мы и так здорово доехали, правда, ребята?

Потом мы приступили к изучению местности. С трёх с половиной сторон стояли высотные, четырнадцатиэтажные дома. И лишь где-то там, в уголке, виднелся долгожданный лес, куда мы и отправились.

- Красота-то какая! - двумя руками обняв ёлку, воскликнула Инесса Владимировна. 

А мы с ребятами, тут же побросав рюкзаки и лыжи, разбежались кто куда. Володька на дерево полез, Андрюшка в овраг скатился, а я сел на толстенный пень и принялся собирать шишки. Надо заметить, что всё это время не переставая накрапывал мелкий колючий дождик.

- Всем привет! - донёсся чей-то знакомый голос.

Это была Галка, которая ехала сюда вместе с родителями. Они свою машину вкатили буквально-таки в лес, но ни мама, ни папа выходить из неё не стали.

- Ребята, ребята! - закричала Инесса Владимировна. - Не исчезайте из вида, идите ко мне. Это, конечно, не белорусские леса, но заблудиться тоже можно.

Все ребята столпились вокруг учительницы, а она говорит:

- Первое, что нужно нам с вами сделать - это подкрепиться. Иначе ни на какой поход сил не хватит. Доставайте свою провизию и кушайте на здоровье. А я пока поброжу, я на диете.

И, подмигнув нам одним глазом, Инесса Владимировна направилась к моей маме и Володькиному папе.

- У них же руки грязные! - в ужасе воскликнула моя мама.

- Ребята, ребята, - крикнула нам Инесса Владимировна, - не забудьте перед едой руки помыть!

И повернулась обратно к родителям.

- Ну что Вы так нервничаете, Елена Дмитриевна, - добродушно сказала она, - у них же с собой водичка есть. Успокойтесь.

После завтрака учительница говорит:

- Завтра у нас диктант, если вы ещё помните об этом. Давайте повторим с вами неправильные глаголы. Слушайте меня внимательно: мы сейчас дышим свежим воздухом. Пишите в тетрадку - дышать. Слышим пение птиц - слышать. Видим прекрасный лес - видеть...

Таким образом, мы повторили одиннадцать неправильных глаголов. Инесса Владимировна говорит:

- Молодцы какие! Идите гуляйте.

И снова пошла к моей маме и Володькиному папе.

- Сейчас я вам расскажу, - Инесса Владимировна округлила глаза, - почему я сегодня опоздала к восьми часам на сборы. Мне позвонил мой сын Ромка.

Володькин папа пожал плечами и протянул:

- Ну что ж, бывает...

А в это время, моя мама увидела, как Андрюшка Андреев, с разбегу перепрыгнув поломанный ствол дерева, устремился куда-то вглубь леса.

- Андрей, стой! Не ходи туда! Андрей! - закричала она и припустилась вслед за Андрюшкой.

Не могу сказать, что мама побежала, но она пошла так быстро, что, наверное, минуты через две Андрюшка был уже пойман. После этого моя мама ещё долго-долго вдалбливала ему в голову, почему нельзя ходить одному вглубь леса.

А он ей:

- Елена Дмитриевна, там мой брат приехал. Вон его машина, видите?

Да, нашему Андрюшке многие в классе завидовали. Володька, например. У него младший братик; день и ночь пристаёт, уроки делать мешает и постоянно ябедничает. Баянов, хоть у него и старший брат, Дима, тоже завидует. Они с этим Димой вместе живут, в одной комнате, так старший Баянов просто-таки поработил нашего бедного Баянова- младшего: то ему то, то ему это, а то и вообще не понятно, что ему ещё нужно. У Андрюшки же совсем иная ситуация: его брат Вова - он студент Физкультурного института - не родной брат, а двоюродный и живёт отдельно, видеться им удаётся нечасто, поэтому они друг по другу успевают соскучиться; и каждая их встреча превращается в настоящий праздник.

Тут я вспомнил, что Инесса Владимировна рассказывает Володькиному папе о своём телефонном разговоре, из-за которого она опоздала на сборы и, развернувшись в их сторону, стал ненавязчиво прислушиваться.

- Ну посудите сами, - всплеснула руками Инесса Владимировна. - Разве так можно? Сначала Ромка ему костюм выбирал, потом ресторан искал, а теперь вот поехал на Ленинградский вокзал его родителей встречать.

Оказалось, что у лучшего друга сына нашей учительницы сегодня вечером должна состояться свадьба.

- А чего это вы без музыки гуляете? - раздался радостный и одновременно очень удивлённый голос Андрюшкиного кузена Вовы. - Подождите, я сейчас магнитолу принесу, танцевать будем!

Через пять минут наш лес содрогнулся от натиска какой-то английской рок-группы, но никто из ребят танцевать не пошёл.

- Чего такие понурые-то? - проорал Вова и с душой пустился в пляс.

Вова - спортсмен-десятиборец, поэтому здорово прыгает и в длину, и в высоту, кружится тоже здорово. Приобретённое физкультурное умение он теперь отчаянно вкладывал в свой заводной танец.

У Инессы Владимировны было тоже очень весёлое настроение, и она, подхватив меня и Галку под локти, принялась стучать каблучками и раскачивать нас из стороны в сторону.

- Ой, хорошо-то как у вас здесь! - попыталась перекричать весь этот гам Инесса Владимировна. - Жалко, уходить мне пора, опаздываю.

И она, как ни в чём не бывало, отправилась к автобусной остановке. Нашу учительницу тут же догнала моя мама. 

- Инесса Владимировна, подождите, пожалуйста, а через сколько же Вы вернётесь?

Учительница перешла на таинственный шёпот:

- Вам Володин папа не успел сказать, да? Я его просила. Понимаете, Елена Дмитриева, в чём дело...

И она рассказала, что Ромка, её сын, у друга на свадьбе будет шафером и что - с каждым может приключиться - забыл дома кольца, сам он за ними уже не успеет. Ему ещё сестру жениха - она из Калифорнии прилетает - в аэропорту надо встретить.

- Так что, Елена Дмитриевна, - учительница наша развела руками, - за этими кольцами придётся ехать мне. Вы уж извините.

И, поймав такси, Инесса Владимировна умчалась в неизвестном направлении, а моя мама, сердитая-пресердитая, вернулась обратно к нам.

В это время Галка возле машины беседовала о чём-то со своими родителями. Вдруг мама её громко-громко, на весь лес, говорит:

- Галочка, ну ты же видишь, что никакого похода не получилось. Если ты поторопишься, то мы ещё сможем успеть на открытие нового теннисного корта.

Есть такая категория людей - я знаю - которые любят всё делать на публику. Например, они обсуждают какие-нибудь вопросы, только когда их слышат третьи лица. Мне кажется, что вся семья Залесских: и Галка, и её мама с папой относятся именно к этой категории.

- Мамочка, - всхлипнула Галка, - как же мы туда поедем, если на мне - походный костюм, да к тому же, весь промокший!?

Тогда мама гладит её по головке и говорит:

- Ничего страшного, Галочка, мы, на всякий случай, захватили для тебя платьице, твоё любимое, с алыми розами. В машине переоденешься.

Минут через десять Галка в пушистой белой шубке высунулась из машины и кричит:

- Ребята, чао!

Все тут же:

- Галка, ты куда?

А она:

- Мы с родителями едем на Проспект Мира. Там сегодня торжественное открытие нового теннисного корта. Пока, ребята, до завтра.

Галка подняла тонированное стекло, и машина, сделав несколько отточенных виражей, скрылась где-то там вдали.

Дождь начал усиливаться, похолодало, и вообще, все ребята как-то сразу очень сильно устали.

Володькин папа говорит:

- Давайте, ребятки, собирайтесь. Рюкзаки, лыжи не забудьте.

Когда ребята, моя мама и Володькин папа - всё с тем же багажом - уже стояли на конечной автобусной остановке, Андрюшкин Вова на своей иномарке накатывал сотни метров, чтобы по правилам вырулить на полосу движения в нужном направлении.

Подъехал автобус. На этот раз, стоящие на остановке люди совсем не испугались нашей компании, а даже, наоборот, всеми правдами и неправдами пытались прошмыгнуть в двери впереди нас.

А тут ещё кто-то из ребят говорит:

- Не поеду я в таком переполненном автобусе! У меня вот в этом доме, - он показал на ближайший от остановки дом, - папина сестра живёт. Я у неё в квартире лучше останусь.

Моя мама, как мне показалось, уже собиралась возразить, но её опередил подоспевший на иномарке Вова.

- Глупости отставить! - командирским голосом сказал он. - С классом приехал, с классом и уедешь.

Потом как закричит:

- Ребята! Давайте мне сюда, скорее, свои лыжи и палки!

Со спортивным инвентарём мы ни за что на свете не влезли бы в уже переполненный автобус. Поэтому нам ничего больше не оставалось, как, не задумываясь, побросать свои лыжи и палки возле задорно смеющегося Вовы. После чего мы все благополучно протиснулись в середину салона, и автобус тут же отправился. 

Едем, едем... Я в окно смотрю, вдруг вижу - нас догоняет Вовкина машина. А на крыше этой машины - перевязанные, словно хворост, громоздятся наши лыжи и палки.

- Ну, Вовка! Ну, молодец! Как придумал! - выглянув в окно, завопил Андрюшка. - Класс!

Конечным пунктом нашего сегодняшнего похода был школьный двор. Кого-то из ребят там уже ждали родители, а нас с мамой ждал папа. Когда мы втроём добрались до дома, папа, усмехнувшись, сказал мне:

- На, держи. По-моему, очень кстати.

И протянул иллюстрированный фолиант «Сто великих походов».

А на следующий день, в понедельник, сразу после диктанта, Инесса Владимировна говорит:

- Ребята, ведь мы же с вами так и не побывали в настоящем походе. Ну, ничего, не расстраивайтесь, через два дня, - она заглянула в календарь, - начинаются каникулы...

Тут учительница замолчала; как обычно, лукаво сощурила один глаз и добавила:

- Вот тогда-то мы и махнём все вместе в подмосковные, а, может быть, и в белорусские леса. Хотите?

Классная история шестая 

Как же долго я ждал! И вот, наконец-то, они наступили – зимние каникулы. Я ждал их практически ещё с осенних каникул, выдумывал всевозможные занятия и игры: как я буду кататься на коньках, на лыжах, гонять шайбу. А недавно я посмотрел по телевизору кубок мира по биатлону, - там спортсмены бегут на лыжах, потом стреляют из винтовки, опять бегут, опять стреляют, - мне очень понравилось! Я для себя сразу решил: стану биатлонистом, - на лыжах я кататься умею и в тире стреляю неплохо. И, как только наша учительница Инесса Владимировна сказала нам, чтобы мы на новогодний школьный утренник готовили маскарадный костюм, у меня моментально родилась замечательная идея – наряжусь биатлонистом! Сначала я решил поделиться этой идеей с моим одноклассником Володькой. Я подошёл к нему на переменке и говорю: 

- Володька, а Володька, ты кем нарядишься на ёлку?

А он в это время кулебяку ел:

- Кем, кем, поварёнком короля Людовика. У меня тётка двоюродная в ресторане поварихой работает, так она и костюм пообещала сообразить. - А ты кем, гномиком что ли?

Я ему:

- Каким ещё таким гномиком, я биатлонистом буду!

- Кем? - переспросил Володька, потягивая сок из соломинки.

- Биатлонистом, - повторил я с гордостью.

- Это кто ж это? - удивился он.

И тут меня такая обида забрала. Я подумал, как же это так можно не знать биатлона, самого увлекательного и мужественного вида спорта. Раздосадованный, я отошёл от Володьки.

Вечером, после ужина, когда мама убирала со стола, а папа читал газету, я спросил:

- Мама, папа, а угадайте-ка, кем я буду на Новый год?

Мама, вздохнув, сказала:

- Обормотом каким-нибудь, кем же ещё? Хакером или пиратом, да?

Я даже возмутился:

- Мама, ну что ты такое говоришь? Я биатлонистом наряжусь! А, пап, хорошая идея, правда?

Папа даже не оторвался от газеты:

- Хорошая-то хорошая, только ты сначала дневник с четвертными покажи, а потом наряжайся кем хочешь, хоть бобслеистом.

Я подумал, что больше никому не стану рассказывать о своём замысле, сам смастерю себе маскарадный костюм, и именно в нём приду на ёлку.  Пусть все удивятся!

А с утра началась та ужасная неделя, полная самостоятельными, диктантами и четвертными контрольными. В итоге, у меня вышло две тройки и, что самое обидное, по моим любимым предметам – математике и физкультуре. Математику я просто обожаю! Хочу научиться решать её лучше всех. Дело в том, что однажды я услышал, как Галкина мама жаловалась нашей учительнице:

- Инесса Владимировна! У Гали не возникает никаких проблем с домашним заданием по другим предметам, но вот математика...

Галка правда учится на одни пятёрки, только ей надо помогать со всякими задачами и уравнениями. Если бы я сам умел их решать, то непременно бы помог и Галке. Может быть, тогда она обратила бы на меня внимание?

Вторая же тройка, по физкультуре, ну, это вообще несправедливо страшно. Я, будущий спортсмен, да ещё и биатлонист, а физкультурник Иван Петрович за мои лыжи в течение всей второй четверти упорно ставил мне трояки. Говорит, что, мол, у меня ноги в разные стороны едут, лыжами я всё время наезжаю на палки, а развиваю скорость как у черепахи.

И вот, наступило то долгожданное утро! Меня ещё не пришли будить, а я уже проснулся и слышал, как в соседней комнате мама с папой собираются на нашу школьную ёлку. Мама, как всегда, что-то потеряла и не могла найти, а папа убеждал её, что без этого «чего-то» ей даже лучше, но она не верила и продолжала искать.

Разбудили меня словами:

- Сюрприз! Посмотри-ка, какой у тебя будет замечательный маскарадный костюм.

Мама подошла ко мне и развернула настоящий костюм фигуриста со стразами и блёстками.

Я надулся:

- Ну что я, мам, девчонка что ли, такой костюм надевать?

Тогда мама сказала с упрёком:

- Ничего ты не понимаешь!

А потом добавила:

- Галя Залесская уже четыре года ходит на каток, она фигуристкой хочет стать. И по конькам в школе у неё одни пятёрки. Разве ты не замечал?

Замечать-то я, конечно, замечал. Галка на льду и ласточку делает, и волчок крутит, и даже в воздухе кувыркаться умеет. Только мне было совершенно не понятно, к чему мама клонит, и я спросил:

- А я тут причём?

Поставив лакированные коньки рядом со стулом, мама присела на краешек кровати.

- Алёшенька, сынок, - начала она издалека, - я же знаю, что тебе нравится Галя. А родители хотят перевести её с третьей четверти в другую школу, в спортивную. Ты же на коньках умеешь стоять, вот и прокатишься с Галей на школьном дворе. Всем весело будет. Мы с её мамой специально для утренника подобрали вам одинаковые костюмы – бежевые со стразами. Вставай скорее, одевайся, а то опоздаем. 

Да что же это, они меня на посмешище что ли выставить хотят? - подумал я, а вслух сказал:

- Ладно, мам, вы с папой идите, а я оденусь и догоню вас.

Оставив мне ключи от двери, родители ушли в школу. Я ещё раз посмотрел на костюм фигуриста, вспомнил про Галку, про то, что она уйдёт в другую школу, и я её больше не смогу видеть каждый день. Прокатиться с ней на льду всегда было моей мечтой... Да, но я же загадал, что, если именно сегодня наряжусь биатлонистом, то, когда вырасту, стану им непременно. Как же теперь поступить? В раздумье я побрёл на кухню, там мама оставила для меня завтрак. Странно, зачем же мне завтракать, когда через час в школе будет накрыт праздничный стол?

На улице шёл мелкий снежок. Повсюду был гололёд, и как только я выбежал из дома, тут же поскользнулся и чуть не шлёпнулся.

- Вот ещё придумали, из меня фигуриста делать! - тихо проворчал я. Опять вспомнил про Галку, как это она на таких тоненьких конёчках крутится-вертится и не падает.

Издалека было слышно, что в школе гремела музыка. Наверное, опоздал, наверное, там уже давным-давно веселятся. Наверное, Галка оттанцовывает какие-нибудь буги-вуги с чемпионами на льду, а все сладости съел поварёнок Володька.

Первое, что я услышал, снимая в гардеробе куртку:

- Лёш, Лёш, а ты почему без костюма? У нас же маскарад, ты что, забыл?

Я даже не обратил внимания, кто это сказал, так горько мне стало, а только тихо пролепетал:

- Да я в костюме...

На мне был тёплый спортивный комбинезон, шапка и перчатки, в руках я держал лыжи с палками, а за спиной - очень похожая на настоящую, игрушечная винтовка. Я подошёл к классу, - там уже Дед Мороз загадывал всем загадки, - и открыл дверь. Когда мама меня увидела, она сначала покраснела, затем побледнела, а потом вообще отвернулась, будто бы мы с ней не знакомы. Зато одноклассники мне очень обрадовались и быстро объяснили во что они сейчас играют.

Но через какое-то время старомодные загадки Деда Мороза всем ребятам надоели, потому что я, Володька, Галка и многие другие знали на них ответы ещё с детского сада. Ну, а когда Снегурка, театрально взмахнув руками, выскочила на середину класса, и прокричала звонким голоском:

-Ребята, ребята, а теперь хоровод! Становитесь вокруг ёлки, беритесь за руки! - заскучали уже и наши родители.

Мы стали вспоминать новогодние-хороводные, перебрали штук двадцать, и они все не подошли, так как одни ребята мотива не знали, другие – слова забыли, а некоторые этих песен вообще не слышали никогда. И, оказалось, что кроме «В лесу родилась ёлочка» нам больше ничего спеть не удастся.  Снегурка первая затянула ретро-шлягер, ей тут же начали подпевать Инесса Владимировна и Галкина мама, а потом уже и мы подхватили, из солидарности. Все поём:

- Трусишка зайка серенький

  Под ёлочкой скакал...

Я вдруг подумал, какой же он серенький, трусишка этот? Ведь Новый год, зима. Зайка зимой беленький должен быть. Почему же тогда в песне он другого цвета? Мне захотелось спросить об этом у мамы с папой или хотя бы у Деда Мороза, - я стал искать, где они.

В это время Дед Мороз, поглядывая на настенные часы, листал свой блокнот. Потом он подошёл к стоящим в стороне взрослым.

- Скажите, а до Малой Дмитровки далеко отсюда? - прошептал дедушка очень молодым голосом.

- Остановок восемь, - пожав плечами, ответил Володькин папа.

Тогда Дед Мороз, надев рукавицы, произнёс громким басом:

- Поздравляем всех с Новым годом! Нам со Снегурочкой очень понравилось у вас в гостях. Правда, Снегурочка?

- Да, очень! Мне никогда-никогда ещё не было так весело! - захлопала она в ладоши.

- Но сейчас нас ждут в одной сказочной стране, и мы незамедлительно должны отправляться в путь, - продолжил дедушка.

- А на чём же вы туда доберётесь? - подозрительно прищурив глаз, спросила Инесса Владимировна.

- Как же на чём, на санях с четырьмя оленями, усмехнулся Дед Мороз и выглянул в окно. Вот хорошо, снежок пошёл, - сани быстрее скользить будут.

Конечно же, никто из нас не поверил ни единому его слову, но всё-таки, когда гости, распрощавшись, ушли, мы с Володькой незаметно прошмыгнули за ними. Дед Мороз вышел на улицу и говорит Снегурочке:

- Ларис, ну ты посмотри, всю машину снегом запорошило! Кошмар какой-то, мы же теперь не уедем отсюда.

Они подошли к красивой серебряной машине. Снегурочка недовольно:

- Не знаю, придумай что-нибудь.

И села на заднее сиденье. Дед Мороз скинул с себя шубу, шапку и рукавицы, бросил всё это в багажник и принялся щёткой счищать с машины снег. А мы с Володькой переглянулись, весело рассмеялись и убежали обратно в школу.

Там ребята уже готовились к своему собственному концерту. Кто-то собирался стихи читать, кто-то песни петь, а я, например, принёс большой лист ватмана с кроссвордом из семи вопросов про биатлон. Я их сочинял целую неделю и сам же нарисовал клеточки в виде снежинок и цифры по трафарету. Когда очередь дошла до меня, я прикрепил свой кроссворд к доске и спрашиваю у ребят:

- Что такое биатлон?

На меня моментально обрушилось столько неверных определений, что я ужаснулся, - неужели никто из них не слушает спортивных новостей? Среди взрослых сидел кузен Андрюшки Андреева; оказывается, студент Физкультурного института. Он быстро шепчет своему братцу несколько слов, и Андрюшка, подпрыгнув на стуле, тут же выкрикивает:

- Олимпийский вид спорта! Лыжи, винтовка, огневые рубежи, штрафные круги и минуты!

Я говорю:

- Ну, в общем, правильно, - и даю ему конфету, полагающуюся за каждый правильный ответ.

Когда мой кроссворд был полностью разгадан, у Андрюшки набралось семь таких конфет. А он сам встал и победоносно поднял руки вверх. Тогда я решил, что настало время моей коронной загадки. Нарочно смотрю в самодовольные глаза студента Андреева и спрашиваю:

- Без чего не бывает гонки преследования?

Вижу, - он брови сдвинул, задумался, а Андрюшка на него оборачиваться начал - очередной подсказки ждёт. Ребята наперебой кричали:

- Без спортсменов, без убегающих и догоняющих, без преследователей!

А я на всё отвечал:

- Нет, не правильно, не верно, не угадали.

Потом ко мне подошла Инесса Владимировна и шепчет:

- Алёша, наверное, пора говорить отгадку.

Я улыбнулся и громко произнёс:

- Гонки преследования не бывает без спринта!

Правда, затем пришлось долго объяснять, что со старта в гонке преследования биатлонисты убегают с тем же секундным отставанием друг от друга, с каким финишируют на спринте. Поэтому гонку «пасьют», как её ещё называют, и нельзя начать, если не известны спринтерские результаты.

Наш концерт заканчивался выступлением Залесской на льду. Мы все оделись и вышли на школьный двор. Там были установлены динамики, и горели бенгальские огни. Сначала Галка исполнила танец под «Времена года» Вивальди, а потом подъехала к самому бортику и говорит мне с досадой:

- Как ты мог не надеть костюм фигуриста? Мы же должны были с тобой в паре кататься!

А я ей:

- Знаешь, Галка, и очень рад, что не надел этот костюм. Ты одна так здорово танцевала, а я бы испортил весь номер, - и подарил ей коробку с компьютерной игрой, перевязанную разноцветными ленточками.

Сейчас, во время каникул, я почти что каждый день бегаю в разные библиотеки, - очень хочется прочитать как можно больше о моём любимом биатлоне. Папа ещё мне помог найти в интернете много всего интересного о соревнованиях, тренировках и лучших спортсменах. Только вот, почему зимой в песенке про ёлочку зайка серенький, а не беленький узнать так и не удалось.

Классная история седьмая 

Как-то раз на большой переменке подходит ко мне Володька, одноклассник, весь такой самодовольный и говорит ни с того, ни с сего:

- Лёш, Лёш, а ты, наверное, считаешь, три плюс три всегда шесть получается?

Лично я глупых шуток не люблю, поэтому, недолго думая, ответил:

- Отстань, Володька.

И принялся раскладывать тетрадки к следующему уроку. Потом к нам подбежал Андрюшка Андреев и начал показывать тонюсенькую спортивную газету какого-то московского округа. Там фотографию его кузена Вовы напечатали. Вова стал серебряным призёром этого округа по десятиборью и красовался на второй ступени пьедестала почёта. Андрюшка просто-таки взахлёб:

- Ну, три десятые секунды, Лёш, вот три десятые! Володька, ну ты подумай! Он же ведь первым бы был! Он и в высоту, и в длину, и с шестом, и как хочешь - по-всякому этого Зюзькина обыгрывал. А тут на последних метрах дистанции, представляете, на самых последних метрах...

Андрюшка с досадой махнул рукой и замолчал. Я хотел ему сказать, чтобы он так сильно не расстраивался, и, что серебряная медаль - это тоже здорово, но тут Володька, опять вспомнив свой дурацкий вопрос, перебил меня:

- А три плюс три, по-вашему, всегда шесть?

Андрюшка, как ни странно, почему-то задумался, а я говорю:

- Володька, ну ты чего?

И добавил мамину любимую фразу:

- Всё хорошо в меру.

Потом у нас началось природоведение; мы изучали морские соли и водоросли. Но когда прозвенел звонок на очередную перемену, Володька уже был тут как тут.

- Лёш, ты только скажи, - не унимался он, - вот три плюс три шесть всегда?

И я бы его обязательно треснул чем-нибудь не очень тяжёлым, но Володька, наверное, почувствовав, что он порядком надоел с этими «три плюс три», протянул мне книжку по элементарной информатике.

Оказывается, помимо десятичной системы исчисления, которой мы обычно пользуемся, ну, то есть 0, 1, 2, 3 и так до 9, существуют ещё и другие системы. Например, пятеричная, в ней последняя цифра четыре, а три плюс три будет не шесть, а двенадцать.

Володька весело улыбнулся и говорит:

- Вот видишь, не всегда шесть, три плюс три - иногда и двенадцать! А ты всё: отстань да отстань.

К нам снова подбежал Андрюшка Андреев. Он на прошлой перемене Володькин вопрос за шараду принял и теперь, перепрыгнув через мою парту, кричит:

- Я тоже очень интересный ребус знаю! Есть ли в русском языке хотя бы одно слово, чтобы в нём подряд писались три совершенно одинаковые буквы?

Мы с Володькой тут же сказали, что нет, не бывает таких слов.

- А вот и бывает, - завопил Андрюшка. - Слушайте внимательно. Жираф - длинношеее животное. Длинношеее - на конце три «е» подряд!

И в это время прямо рядом с нами раздался строгий голос нашей учительницы Инессы Владимировны:

- Звонок на урок уже давным-давно прозвенел. Кузнецов, к доске!

Кузнецов - это я, поэтому мне, окончательно запутавшемуся во всех Володькиных цифрах и Андрюшкиных буквах, пришлось идти к доске и читать наизусть заданное на дом стихотворение, которое я ни на одной перемене так и не успел повторить.

Классная история восьмая 

Позавчера у меня был день рождения. Я его очень ждал.  Вообще-то, я все праздники жду с нетерпением, но день своего рождения особенно. Ещё недели за две я стал приставать к родителям:

- Мам, пап, а правда здорово, что в этом году мой день рождения на выходной падает?

Или:

- Мам, пап, а на дни рождения интереснее самим куда-то идти или гостей домой приглашать?

В итоге, мы решили пригласить на праздничный обед нескольких ребят из класса. Конечно же, это был мой лучший друг Володька, Андрюшка Андреев - я с ним тоже дружу, а ещё отличница Галка.

И вот наступил день рождения... С самого утра у нас дома стояла невообразимая кутерьма. Для начала нужно было украсить комнату разноцветными шариками.

- Алёшка, давай-ка мы с тобой шарики пока надуем, - говорит папа и протягивает мне пакет.

Я стал надувать; дую-дую, дую-дую, даже устал, а папа всё подбадривает:

- Давай, Алёшка, давай, ещё дуй, ещё!

Тогда я дунул ещё разок, и огромный красный шар хлопнул с таким грохотом, что в комнату вбежала перепуганная мама. Она нас отругала, а потом обоих отправила в ближайший магазин за маслинами. Маслины ей непременно были нужны для какого-то салата.

Когда мы уже с покупками вернулись домой, я увидел стоящую в углу довольно-таки большую коробку с бантом и надписью «Happy Birthday to you!». Я сразу понял, что это для меня и с криком: "Вот здорово! Мам, пап, спасибо!", - тут же побежал к подарку. Но мама вдруг остановила меня и говорит:

- Алёшенька, я совсем забыла, подожди секундочку. Сейчас ребята в гости придут, наверняка что-нибудь тебе подарят. А ты знаешь, как правильно принимать подарки?

- А что там знать-то нужно? - удивился я. - Взял подарок, сказал спасибо и всё.

- Нет, не всё! - воскликнула мама. - Во-первых, ты немедленно должен его раскрыть. Во-вторых, должен дать понять, даже если это и не так, что тебе он очень понравился. И в-третьих,..

Но мама не успела договорить, что же там в-третьих, так как в наш разговор вклинился папа. Многозначительно посмотрев на маму, он обратился ко мне:

- И даже, если тебе дарят бирюзовые серьги, а у тебя при этом не проколоты уши, не стоит закатывать сцены и кричать, что на тебя вообще не обращают никакого внимания, раз не замечают таких элементарных вещей.

Потом мама стала накрывать на стол. Поставила несколько приборов и говорит:

- Гостей за столом надо сажать мальчик-девочка, мальчик-девочка, через одного, понял?

Я снова очень удивился. Как же так через одного? Зачем?  Прямо как в школе; только девчонки друг с другом болтать начнут или мы, например, с Володькой обсуждать что-нибудь, тут же учительница нас рассаживает: мальчик-девочка, мальчик-девочка, чтобы урок вести не мешали.

И я ушёл на кухню; там стоял большой кремовый торт, в который нужно было воткнуть свечки.  Втыкаю и думаю: красиво получается, только свечек мало - их ведь по количеству лет именинника ставят. Вот у мамы скоро тоже день рождения будет, к ней гости придут; так я обязательно сюрприз сделаю - внесу в комнату торт с зажжёнными свечами и ещё песенку спою.

Мои мысли прервал папа:

- А после обеда ты как гостей развлекать будешь? Танцами или поиграете во что-нибудь?

- Да, - сразу же подхватила мама. - Пригласил ребят, ничего не придумал. Они у тебя так быстро заскучают. И вообще...

Но тут в прихожей раздался звонок; я побежал открывать дверь. Пока бежал, родители в два голоса успели дать мне наставлений штук пятнадцать, не меньше.

- Причешись!

- Галстук поправь!

- Поздороваться не забудь!

И так далее, и тому подобное.

Я заглянул в глазок. На пороге стоял Володька; вид у него был такой, словно его вызвали к доске читать наизусть стих, а он его знает плохо и теперь пытается вспомнить хотя бы отдельные строчки. А когда я открыл дверь и вместо обычного «Лёш, привет!» вдруг услышал: «Здравствуй, Алёша», понял, что и бедного Володьку - так же, как и меня - напичкали всякими наставлениями. Неуверенным шагом Володька подошёл к моей маме, протянул ей пышный розовый букетик и говорит:

- Елена Дмитриевна, поздравляю Вас с днём рождения Алёши.

Минут через пять прибежал Андрюшка Андреев, весь запыхавшийся, в тренировочном костюме. С порога кричит:

- Алёшка, с днём рождения, это тебе!

И суёт мне в руки что-то очень лёгкое, объёмное, завёрнутое в переливающуюся шуршащую бумагу. И только я хотел поступить как положено, ну, то есть сразу посмотреть подарок, как вдруг Андрюшка выпрыгивает обратно на лестницу и быстро-быстро убегает вниз. На что папа пожал плечами, мама развела руками, а я вспомнил: Андрюшка по воскресеньям в спортивную секцию ходит боксом заниматься. Наверное, у него сейчас тренировка, и поэтому-то остаться он и не смог.

Всё это время Володька крутился в прихожей; вёл себя крайне вежливо и тихо. Мои родители были от него в восторге, особенно, мама. А мне стало обидно. Во-первых, с таким Володькой уже не поиграешь ни в футбол, ни в пиратов. А во-вторых, из-за него и от меня могут потребовать такого же послушания. Но тут Володька, словно очнувшись, как хлопнет себя по лбу.

- Ой, - заорал он, - Лёшка, я совсем забыл, у меня же для тебя подарок!

Володька схватил свой пакет и попытался вытащить оттуда оранжевую коробку. У него ничего не получилось, и тогда он сказал:

- Я держу пакет, а ты - коробку, и на счёт три каждый тянет на себя. О'кей? Итак, раз, два, три...

Мне эта идея безумно понравилась, и я тотчас же обеими руками вцепился в край коробки.  Пакет с треском разорвался; Володька, едва устояв на ногах, отлетел к платяному шкафу, а я с подарком и радостным криком: «Это же мой любимый конструктор!  Спасибо, Володька!» - всё-таки шлёпнулся. И шлёпнулся возле какой-то пары кожаных туфель на высоком каблуке, а сверху до меня донёсся знакомый кокетливый голос:

- Здравствуйте, мальчики. А что это ты, Алёшенька, так странно гостей встречаешь, на полу? С днём рождения тебя.

Я поднял голову и, увидев всю разодетую, в позе крайнего «воображания» Галкину маму, говорю:

- Здравствуйте, Наталья Андреевна. Спасибо.

Наталья Андреевна привела к нам Галку, которая в это время вертелась перед зеркалом и поправляла всякие рюшки на своей золотой юбке.

Потом моя мама пригласила всех в комнату на обед, но Галкина мама, сославшись на то, что её ждут ни то в Консульстве, ни то в Департаменте, поспешила уйти. А когда мы пошли в комнату, в прихожей опять раздался звонок. Это вернулся Андрюшка Андреев, но только уже не в тренировочном костюме, а в шёлковой жилетке, да ещё и с галстуком-бабочкой.

- Я тебя тут подожду, слышишь что ли? - раздалось откуда-то с лестницы.

- Ладно, - буркнул Андрюшка и вошёл в квартиру.

Я очень обрадовался, что Андрюшка вернулся и прямо с разбегу напрыгнул на него, а мама спросила:

- Андрюш, а кто там скромничает, на лестнице тебя ждать остался? Зови его к нам.

Этим скромником оказался Андрюшкин кузен, ему уже почти двадцать лет, и он студент Физкультурного института.  

Мама выглянула за дверь и говорит:

- Проходите, пожалуйста.

И после продолжительных «Ой, ну что Вы!», «Да я тут посижу, не беспокойтесь», «Зачем же я им нужен? У них своя компания», на пороге оказался высоченный, с широкими плечами и накаченными бицепсами - ну просто полная противоположность Андрюшки - его кузен.

- Вова, - представился он и улыбнулся.

- Вот и замечательно, - сказала мама. - У нас в гостях есть уже один Володя. Теперь каждый сможет встать между вами и загадать желание; оно обязательно сбудется.

Из девчонок оказалась только Галка; она сидела в кресле нога на ногу с бокалом апельсинового сока и рассказывала моим родителям об элитных курсах французского языка:

- Три раза в неделю. В группе шесть человек, и трое из них настоящие французы, дети служащих посольства. Представляете?

Я слушал, слушал, а потом и спрашиваю:

- Галка, зачем это французским детям родной язык с иностранцами в одной группе изучать? Они-то на своём языке свободно болтают, не задумываясь; а иностранцу надо объяснять - куда существительное ставить, как множественное число образовывать, ну и так далее.

Галке мой вопрос явно не понравился, и, без удовольствия потянув из соломинки сок, она сказала:

- Это специальная группа, с погружённым изучением иностранного.

- Так ведь это ты погружаешься в изучение, а им-то зачем? - воскликнул я; мне совершенно было ничего не понятно, и я уже снова собрался задать тот же самый вопрос, но мама, строго посмотрев на меня, сказала:

- Алёша, не пора ли приглашать гостей к столу?

По правилам, мальчик-девочка, мальчик-девочка, рассесться не удалось - Галка одна, а нас, мальчишек, вон сколько: я, Андрюшка, да ещё два Володьки. Поэтому меня, как именинника, усадили между этими самыми двумя Володьками, чтобы я весь обед желания загадывал.

Мама поставила на стол всякой всячины и ушла на кухню.  Мы все тут же положили себе что-то в тарелку, а Галка взяла только веточку зелени.

- Я никогда не обедаю в это время, - почему-то с гордостью сказала она.

- А что за время такое? - удивился я и посмотрел на часы.  Было без четверти два.

- Обедать следует лишь в четырнадцать ноль-ноль, - пояснила Галка. - И, если мой тренер по фигурному катанию узнает, что я нарушила режим, то он незамедлительно отчислит меня из группы.  Поэтому я буду ждать ещё ровно пятнадцать минут.

И она поддела вилкой стручок фасоли.

Потом Андрюшкин кузен схватил баночку майонеза и говорит:

- У, жгучий какой, а ещё французский называется!

На этикетке было написано «piquant». Вова прочитал по слогам:

- Пи-ку-ант.

А я говорю:

- Галка, ты ведь французский учишь, посмотри, что такое «пикуант».

И протягиваю ей баночку майонеза.

- Я не знаю этого слова, - покраснела Галка. - Вероятно, какой-то кулинарный термин. Мы их на курсах не учим.

А Володька рассмеялся:

- Чего тут знать-то? «Пикуант» - значит пикантный! Вова и сказал: жгучий!

Неожиданно в комнату вбежала мама.

- Ой, ребятки, я всё перепутала! - воскликнула она.  

Потом подошла к столу и вместо баночки со словом «piquant» поставила точно такую же, но только со словом «doux».

Оказывается, «piquant» по-французски - это острый, а «doux» - сладкий. Но мама знала только английский и немецкий, поэтому-то, наверное, и перепутала, какой именно майонез нужно было подать к столу нам с ребятами.

Ровно в два Галка начала есть салат. Она очень разозлилась на меня за то, что я её попросил перевести слово, которого она не знала.  Поэтому, приняв позу по всем правилам этикета, Галка решила меня поддеть:

- Кстати, Алёша, ты уже пятый именинник за последние три недели, к которому я прихожу на день рождения.

В общем, мы с ребятами досиделись почти до десяти вечера!  Играли во всё подряд: в шашки, компьютерные приставки, часа полтора собирали аэробус из Володькиного конструктора. А Андрюшка, как выяснилось, подарил мне настоящие боксёрские перчатки и даже предложил меня ими нокаутировать по методике какого-то очень известного тренера; правда, я, по разным причинам, отказался. Зато Галкин подарок здорово пригодился на первом же уроке математики - это были часы со встроенным калькулятором. Можно сидеть за партой и незаметно что-нибудь подсчитывать. 

Классная история девятая

Сидим мы, как-то раз, на уроке математики проценты изучаем, а Володька Сухарев сам объяснения не слушает и нам не даёт. Крутится, вертится, болтает и всё время в окно выглядывает. Наша учительница Инесса Владимировна одно ему замечание сделала, второе; потом говорит:

- Сухарев, к доске!

Вышел Володька к доске. Стоит - улыбается... Будто ему сейчас за хорошее поведение грамоту вручат.

- Ну, что скажешь? - спрашивает учительница. - Два процента от пятидесяти рублей можешь высчитать?

Володька ещё немного поулыбался, а потом насупился. В итоге, Инесса Владимировна влепила ему двойку, задала дополнительно пять примеров на проценты и отпустила нас всех домой.

Идём мы по улице: я, Володька, Галка - единственная в классе отличница - и Андрюшка Андреев. Галка нос кверху подняла и говорит:

- Двоечник!

А сама, главное, на прошлой неделе так у доски задачку решила, что у неё получилось, будто бы один кондитерский цех за смену изготавливает пятьсот тортов, а другой цех, точно такой же, целый день три коржика выпекает. И учительница ей тогда тоже двойку поставила, но только так, словесно, а в журнал эту оценку заносить не стала. Разрешила пересдать.

Вдруг слышим:

- Ребята! Привет!

И рядом с нами остановилась ярко-красная иномарка, из которой моментально вылез Андрюшкин кузен Вова. Андрюшка этим своим кузеном просто-таки достал нас всех. И он тебе самый сильный, и он тебе самый ловкий... Да к тому же, ещё и в Физкультурном институте учится.

Вова радостно:

Будем прыгать и скакать,

Если нам поставят «пять»!

Будет не до озорства,

Если вдруг поставят «два»...

Андрюшка захохотал, Володька, вспомнив заработанную на уроке пару, нахмурился, я вздохнул, а Галка сказала:

- Тоже мне студент! С дурацкими стишками...

Развернулась и ушла.

Андрюшка говорит:

- Вов, Вов, а Сухареву-то сегодня и правда двойку поставили.

Вова сразу таким серьёзным стал и спрашивает участливо:

- Теперь чего, дома-то влетит, да?

- Конечно, влетит! - скача на одной ножке вокруг любимого кузена, прокричал Андрюшка. - А как же?

Я говорю:

- Слушай, Володька, а давай я домой к вам в гости приду.

- Зачем это? - удивился Володька. - Чтоб мне, для полного счастья, ещё и за твои «гости» влетело?

А я просто подумал, что Володькины родители в моём присутствии ругать его не станут. К тому же, хотел помочь сделать домашнее задание по математике. Ну, чтобы Володьке завтра ещё одну пару не влепили.

Вова с интересом посмотрел на меня.

- Это ты как постороннее лицо, что ли, туда собрался? - усмехнулся он. - Они тебя стесняться не будут, не надейся. А вот, если я с вами пойду...

Тут он подхватил Андрюшку, меня и Володьку, и мы все вчетвером отправились к Сухаревым домой.

В квартире не было никого. Анна Николаевна и Павел Сергеевич ещё не пришли с работы, а Володькин младший братик сейчас был у бабушки.

- Есть хочу, сил нет! - неожиданно воскликнул Вова и безо всяких церемоний принялся чистить картошку.

А мы с ребятами, предварительно открыв коробку конфет, начали решать задачки.

Минут через сорок в комнату вошли Володькины родители.

- Вот интересное дело! - увидев нас, произнёс Павел Сергеевич.

- Володя, что это значит? - строго спросила Анна Николаевна. - Давайте, мальчики, - она аккуратненько подтолкнула нас с Андрюшкой к дверям, - собирайтесь домой. Ещё уроков непочатый край, и я после работы очень устала. В следующий раз как-нибудь встретитесь.

Анна Николаевна не поняла сразу, что именно уроки мы и делаем! И не удивительно, ведь по всему полу были разбросаны скрепки, скобки и кнопки, - это я нечаянно опрокинул канцелярский набор. Линейки с карандашами мы тут же подняли, а остальное решили убрать после обеда. Более того, из листов бумаги с неправильными решениями Андрюшка складывал самолётики и с удовольствием пускал их по комнате. Надо сказать, что приземлялись эти самолётики ну прямо где угодно: на горшках с цветами, в аквариуме, на полу и даже на люстре. Но самое ужасное было то, что, когда Володькина мама неожиданно вошла в комнату, один из бумажных авиалайнеров, выполняя сложнейший вираж, застрял в её волосах.

Мы с Андрюшкой почти уже оделись, как вдруг откуда-то из-за угла раздался победоносный крик:

- Вуаля, а вот он я! И картошечка моя!

Анна Николаевна, испуганно вскрикнув, обернулась. На пороге кухни, с дымящейся сковородой, в фартуке и по-пиратски завязанном платке, стоял жизнерадостный Вова.

- Кто это? - в оцепенении пролепетала бедная Анна Николаевна.

- Здравствуйте, - как ни в чём не бывало, поприветствовал Вова хозяйку квартиры. - Андрюшкин кузен я.

- Кто? - переспросила Володькина мама и попятилась назад.

- Андрюшкин кузен, - удивлённый тем, что такое простое объяснение может быть кому-то непонятно, повторил Вова. - Я - сын родного брата Андрюшкиной мамы, - на всякий случай уточнил он.

- Ну что ж, очень приятно, - сдержанно сказала Анна Николаевна; потом спросила:

- Только почему на вас надет мой фартук?

В общем, Вова оказался прав, когда говорил, что Сухаревы, папа и мама, скорее будут стесняться его, чем нас. Володьку при Вове больше не спрашивали о разбросанных по комнате вещах и не отправляли делать уроки. Не требовали показать дневник с оценками. Меня и Андрюшку перестали выпроваживать из дома, а, вместо этого, пригласили к столу.

Помимо Вовкиной жареной картошки, Анна Николаевна подала несколько закусок, да ещё острую-преострую горчицу. Павел Сергеевич завёл ритмичную музыку и даже отключил свой мобильник. И всё было бы хорошо, но тут вдруг Вова, подняв стакан с минеральной водой, сказал:

- За пятёрки и четвёрки!

К тому времени, мы уже вообще забыли, зачем пришли к Сухаревым домой. Но после Вовиного тоста нам пришлось быстренько вспомнить. Володька, как-то неуклюже запустив руки в карманы, говорит:

- Мам, ты знаешь, мне сегодня Инесса Владимировна двойку поставила. По математике.

А Анна Николаевна, словно не услышав Володькиного признания, к нам обращается:

- Мальчики, давайте я вам чаю налью.

- Мам, - снова забубнил Володька, - я двойку сегодня получил.

- Ну, что от тебя ещё можно ожидать, - досадливо сказала она. 

И опять:

- Мальчики, печенье берите, конфеты...

Тут в комнату вошёл Павел Сергеевич - он на кухню посуду относил. Володька - к нему; всё с той же двойкой. Павел Сергеевич развёл руками и говорит:

- Ладно, что ж теперь... Не даётся математика, стихи будешь писать.

Володька сразу так обиделся...

- А Вы где-то учитесь? - спросила Вову Анна Николаевна.

Вова говорит:

- Ага, учусь. В Физкультурном. Кстати, - заулыбался он, - сам поступил, безо всяких там репетиторов. Сочинение, правда, написал не очень, зато профилирующие предметы сдал на отлично.

- Он у меня вообще лучше всех! - встрял в разговор Андрюшка. - У него и по плаванию пятёрки, и за прыжки в высоту, и в длину; за бег с барьерами и без барьеров, с препятствиями или без них - не важно - тоже пятёрки, а ещё за прыжки в воду с трамплина и лыжи.

Тут Андрюшка, с гордостью посмотрев на Анну Николаевну, добавил:

- Ну, просто кругом одни пятёрки!

А в это время Павел Сергеевич отозвал Володьку в сторонку и спрашивает его:

- Что же ты опять двойку-то по математике получил?

Вова, услышав краем уха происходящее «в сторонке», говорит:

- Пятёрки, пятёрки...  Раз на раз не приходится.  Вот сегодня, например, - и он как-то всем корпусом подался вперёд, прямо на Павла Сергеевича, - мне поставили пару!

Вова начал махать руками и активно притоптывать каблуками, изображая то эту самую пару, то преподавателя, поставившего её, то зачётную книжку. Более того, студент-бедолага даже попытался изобразить дисциплину, по которой сегодня ему пришлось сдавать экзамен. Правда, дисциплину мы, к сожалению, не отгадали. Ею оказалась всемирная история.

Вова, передразнивая преподавателя:

- На что рассчитывал Александр Македонский, подписывая мирный договор?

Своим обычным голосом:

- И только я начал вспоминать, на что же он рассчитывал, как препод снова...

Опять передразнивает:

- Ну, хорошо, давайте я по-другому вопрос задам. О чём в этот момент думал Александр Македонский?

Тут вдруг Вова, напрочь забыв о Македонском, пустился в рассуждения относительно целесообразности проведения экзаменов вообще и, в частности, всемирной истории.

Я, Володька и Андрюшка слушали его с огромным интересом. А вот Анна Николаевна с Павлом Сергеевичем почему-то заскучали; она всё время вздыхала, а он - раз шесть смотрел на часы.

- Привязался, главное, ко мне: о чём думал Александр Македонский в триста каком-то году до нашей эры! Откуда я знаю, о чём он там думал?.. - в некотором негодовании закончил Вова свой двадцатиминутный рассказ.

Андрюшка, пребывая в диком восторге от складно говорящего кузена, воскликнул:

- А Вова ещё и работает! Вов, расскажи!

- Ой-ой-ой, как-нибудь в следующий раз... Кофе стынет, - вежливо, но торопливо перебила его Анна Николаевна.

Потом я позвонил маме - я ей уже звонил сегодня, сразу как пришёл к Сухаревым домой - и сказал, что задержусь у Володьки ещё часа на два, будем вместе уроки доделывать.

- А Вы, Вова, машину свою где оставили? - включив компьютер, поинтересовался Павел Сергеевич.

Анна Николаевна:

- У Вас, Вова, наверное, рано лекции начинаются? Теперь из-за этих ребят не выспитесь совсем.

И опять Павел Сергеевич:

- Да... Для спортсменов режим дня - это всё. Не будет режима дня, никакие тренировки не спасут.

Этими вопросами Володькины родители давали понять, что Вова со своим кузеном уже несколько засиделись у них в гостях. К тому же, Анна Николаевна давным-давно хотела спровадить и меня, так как почему-то считала, что я не помогаю её Володьке делать уроки, а наоборот, только мешаю.

Домой я вернулся поздно, около девяти вечера, да ещё и страшно уставший. Сделал три упражнения по русскому языку, прочитал маленький рассказик и лёг спать.

А на утро я вдруг обнаружил, что по математике у меня домашнего задания вообще нет. Все черновики с решёнными мною примерами я вчера оставил у Володьки на письменном столе.

Прибегаю в школу; тут же к Володьке и говорю:

- Скорей, Володька, давай мои черновики! Я их хотя бы в тетрадку вложу.

А он:

- Да я же их ещё вчера выкинул, как только на чистовую переписал. А то бы родители по почерку догадались, что все задачки ты один решал, без меня.

В общем, пришлось мне домашнее задание по математике списывать. Можно сказать, прямо у самого себя, ну, то есть с Володькиной тетрадки. А тут ещё Галка Залесская; третий пример не решила... К нам подходит и спрашивает:

- У вас, мальчики, с правильными ответами в конце учебника всё совпало?

Я говорю:

- Конечно!

- Тогда я кое-что перепишу, - как ни в чём не бывало, без спасибо и пожалуйста, заявляет Галка и тут же приступает к делу.

На следующий день, когда Инесса Владимировна уже проверила наши тетрадки по математике, оказалось, что из всего класса третий пример был решён только у меня, Володьки и отличницы Галки. Учительница, уверенная в том, что мы с Володькой списали домашнее задание у этой самой отличницы, чуть было не влепила нам обоим по паре. Обидно ужасно! Зато у доски в тот день, решив задачу и пример, я получил сразу две пятёрки! А вот Володьке Сухареву, как сказал его папа, наверное, и правда придётся стихи писать...

Классная история десятая

А у нас с мамой папа первый раз ходил на родительское собрание. Это было что-то невообразимое! Он ещё с вечера очень нервничал и всё время – громко и чётко – выговаривал имя классной руководительницы Инессы Владимировны. Потом ещё листал мой дневник и дёргал меня прямо-таки по любой сделанной в нём записи.

Например, смотрю я себе спокойно телевизор, а папа тихо так, напугано:

- Лёш, Лёш, на минуточку. Что такое НЛО?

Ну, думаю, совсем папу страх одолел перед родительским собранием, а вслух говорю:

- Как же? Неопознанный летающий объект.

Папа растерянно:

- Да я знаю, что летающий… Только почему он у тебя в графе по чтению на среду?

Я с любопытством заглянул в дневник; там действительно было написано «НЛО».

Сначала, чтобы приободрить папу, я хотел пошутить и сказать, что, мол, НЛО, наверное, решил автограф мне свой оставить; а потом, вспомнив, что это я сам так сократил домашнее задание по чтению, шутить передумал.

В общем, «НЛО» в моём дневнике означало: наизусть, лучше оба. Имелось в виду, что Инесса Владимировна задала нам выучить одно из двух прочитанных на уроке стихотворений Лермонтова, но будет лучше, если мы выучим оба стихотворения.

А утром, когда я только проснулся, папа уже, под мамину диктовку, строчил себе в блокнот приблизительные вопросы, которые ему могут задать на собрании, и ответы к ним.

- А почему не пришла Алёшина мама? – от имени Инессы Владимировны моя мама спрашивала сама о себе.

- И почему же? – в негодовании уточнял папа.

Мама вздохнула.

- Потому что ко мне, то есть к ней, записывай, именно в это время на работу придёт делегация. Понял?

Папа слушал маму так же, как и я, когда она мне объясняла умножение в столбик двухзначного числа на трёхзначное, внимательно и с интересом.

Перемерив все что ни есть галстуки и, в итоге, повязав тот, который дала мама, папа отправился на работу. А уже в девятнадцать ноль-ноль ему предстояла встреча с Инессой Владимировной и другими родителями нашего класса.

В этот день я все уроки напролёт удивлялся – и чего папа так боится сюда идти? Совсем не страшно.

Часам к девяти вечера папа явился домой. Вид у него был задумчивый и, можно даже сказать, потерянный. Первым, что ему удалось вымолвить, было то, что он совершенно нечаянно на работе потерял свой блокнот с приблизительными вопросами и ответами к ним. 

- Ну, и, - строго спросила мама, - ты ничего не смог сказать на родительском собрании?

- Да я ещё по дороге на работу всё выучил, - обиженно произнёс папа. – Это я просто перенервничал. Со шпаргалкой-то спокойнее.

А я подумал – вот будет весело, если у папы на работе найдут его блокнот. Там в диалогах и про маму с делегацией написано, и про меня с домашними заданиями, и вообще – много чего интересного. Не знаю как все, а вот папа Кольки Шумова, моего одноклассника, хохотать будет точно!